Но въ этомъ отвѣтѣ заключался и вопросъ.
"Что дѣлать"? что дѣлать"?" говорили глаза князя Давида.
-- Дѣла тутъ немного, вымолвилъ Койхосро: -- черезъ годъ должно быть что нибудь одно; или жена будетъ твоей невольницей, или ты станешь ея конюхомъ; или ты будешь моимъ братомъ, или я на тебя плюну. Оставайся здѣсь, и на тебя сядутъ; уѣзжай въ степь, къ своимъ, и ты возьмешь верхъ.
-- Я уѣду, отвѣтилъ меньшой братъ; -- уѣду черезъ два дни, черезъ день, сегодня ночью. Глазъ не покажу ни въ одинъ городъ, пока не состарѣется Лида. Нѣтъ, впрочемъ, и тогда не поѣду ни въ Россію, ни на воды. А теперь что намъ дѣлать? когда нужно идти къ ней... къ Лидѣ?...
-- Сейчасъ же, промолвилъ Койхосро, толкая ногой калитку, указанную братомъ, и смѣло шагая черезъ дворъ къ подъѣзду.
На дворѣ, какъ казалось, вслѣдствіе пріѣзда гостя, кипѣла порядочная суматоха; между тарантасомъ и только что прибывшей бричкою, таскали пожитки, при чемъ грузинскіе мальчики дрались и показывали языкъ другъ другу; поодаль отъ крыльца стоялъ дорожный экипажъ, вѣроятно, принадлежавшій жильцамъ какого нибудь сосѣдняго дома.
Братья вошли въ переднюю, потомъ въ залу, по обычаю домовъ, гдѣ черезчуръ много прислуги, и передняя и зала были пусты. Потомъ анфиладою потянулись еще красиво убранныя, но пустыя комнаты.
-- Что ты, весь Кисловодскъ нанялъ, что ли? спросилъ Койхосро, презрительно оглядывая просторное помѣщеніе и въ особенности мебель, недавно полученную изъ Москвы владѣтелемъ дома, отданнаго въ наемъ Давиду.
-- Вотъ твои комнаты, произнесъ Давидъ, вводя стараго гостя въ хорошенькій покой, убранный очень просто, съ бѣлыми стѣнами и большими окнами, около которыхъ прислонялись къ стѣнѣ внутренніе ставни.
Письменный столъ и весьма небольшое количество мебели почти терялось въ свѣтломъ, прохладномъ пространствѣ.