-- Вонъ отсюда эти дрова! сурово сказалъ Койхосро, толкая ногой ближайшую кушетку красивой формы.-- Коверъ, подушка -- вотъ все, что мнѣ надо. Зачѣмъ ты нанялъ такой домъ, я у тебя спрашиваю?
-- Я нанялъ его пополамъ съ Мальшевскимъ, отвѣчалъ Давидъ.-- Жоны наши подружились. Онъ переѣдетъ сюда въ будущемъ мѣсяцѣ.
-- Надѣюсь, что онъ тебя здѣсь не застанетъ. Гдѣ жена?
-- Я сказалъ: сидитъ запершись въ спальнѣ.
-- Веди меня въ спальню.
Братья миновали маленькую столовую, гдѣ Давидъ недавно угощалъ завтракомъ Оленинскаго; въ глубинѣ комнаты находилась роковая дверь; на нее Давидъ указалъ съ замираніемъ сердца.
-- Здѣсь? спросилъ Койхосро.
-- Здѣсь, прошепталъ меньшой братъ и подошелъ попробовать замокъ, но вдругъ поблѣднѣлъ, какъ смерть и отскочилъ въ сторону.-- Мужской голосъ! проговорилъ онъ дикимъ шопотомъ.
-- Мужчина! въ свою очередь сказалъ Койхосро, однимъ прыжкомъ очутясь возлѣ брата и вслушиваясь.-- Какъ прошелъ онъ, коли дверь заперта? кто можетъ быть тутъ... говори!..
Неукротимая ревность отливалась на лицѣ пріѣзжаго; можетъ быть немногіе изъ нашихъ читателей знаютъ, что можно ревновать не одну свою жену, но и своихъ сестеръ, и жену брата, и почти всякую женщину, чѣмъ нибудь съ нами связанную.