XII.
Есть существа, до такой степени привыкшія къ извилистымъ путямъ, что пройтись прямою дорогою кажется имъ верхомъ трудности. Кто-то сказалъ, что подобныхъ людей слѣдуетъ вѣшать, за тѣмъ, чтобъ они хоть разъ въ жизни приведены были въ перпендикулярное положеніе. Съ сожалѣніемъ нужно сознаться, что нашъ почтенный Антонъ Ильичъ едва ли не принадлежалъ къ особамъ такого разряда. Байронизмъ, мефистофелизмъ и прославленіе "демономъ", въ то время еще господствовали во всей силѣ, а Кавказъ въ особенности наполнялся неукротимыми господами въ Гарольдовомъ плащѣ, съ которыхъ и списанъ былъ впослѣдствіи типъ Печорина,-- ныньче почти непонятный.-- Барсуковъ, считался демономъ по преимуществу и не мало тѣмъ гордился, теряя черезъ свою репутацію выгоды существенныя, не выигрывая же ровно ничего, кромѣ поклоненія нѣсколькихъ мальчишекъ и старыхъ дѣвъ, за которымъ и гоняться не стоило. Не смысля въ дѣлахъ любви ничего, и о женщинахъ имѣя какое-то особенное, драгунское понятіе, онъ былъ очень силенъ на вредъ и злыя хитрости, но при этомъ походилъ на черезчуръ тонкаго бильярднаго игрока, дѣлающаго промахи съ безконечнымъ искусствомъ.
Въ безумной и безпредѣльной привязанности Барсукова къ Лидіѣ Антоновнѣ, выказывалась и сила и слабость нашего авантюрьера. Конечно, у него было мало шансовъ тронуть сердце княгини, но если бы ихъ имѣлось въ десятеро болѣе, Антонъ Ильичъ пропустилъ бы всѣ вѣроятности успѣха черезъ свое поведеніе, достойное семнадцатилѣтняго ротозѣя. Цѣлую недѣлю, со дня услуги, оказанной имъ интересной затворницѣ въ тотъ вечеръ, когда она ждала вторженія въ свою крѣпость, Барсуковъ дѣлалъ все одно и тоже, съ наступленіемъ ночи пробираясь къ садику Торхановскихъ, глядя на окна княгини, иногда подползая къ самому крыльцу и, конечно, не видя ничего или почти ничего. Пробовалъ онъ вступать въ переговоры съ Наташей, вручалъ ей записочки, утверждая, что барынѣ грозитъ какая-то опасность; въ записочкахъ заключались признанія въ любви, оставленныя безъ отвѣта, хотя сами посланія могли назваться совершеннѣйшими изъ любовныхъ посланій -- самъ сочинитель не зналъ о томъ, что въ нихъ говорилось! Болѣе ничего Барсуковъ не могъ выдумать; умъ его, изобрѣтательный на вредныя школьничества, здѣсь будто померкъ или затмился. За то, едва только коснулось слуха его извѣстіе о скоромъ отъѣздѣ Лиди изъ Кисловодска, едва только Антонъ Ильичъ сообразилъ, что романъ его чрезъ нѣсколько дней покончится ничтожнѣйшимъ образомъ, какъ воспрянула и разъигрлась другая сторона его характера. Задержать Лидію Антоновну, воздвигнуть новое гоненіе на Лидію Антоновну, подзадорить Койхосро, насплетничать на Мальшевскаго, перегнуть на свою сторону князя Давида, влюбившагося въ свою жену до безумія, и для всѣхъ своихъ происковъ замаскироваться особой Оленинскаго,-- все это для Антона Ильича было трудомъ легкимъ, любимымъ, артистическимъ Если только дѣйствительно возможно "любить ненавидя" по выраженію поэта, то Барсуковъ любилъ такимъ образомъ. Ему по временамъ хотѣлось загнать, замучить молодую женщину, избранную его сердцемъ, преслѣдовать ее по всему лицу земли широкой, пугать ее, до конца дней являться ея мучителемъ, и, подобно зловредному пауку, цѣлую свою жизнь мотать паутину вокругъ одной и той же бѣдной мушки. Предаваясь подобнымъ замысламъ, нашъ пріятель иногда впадалъ въ восторгъ чисто лирическій, послѣ котораго не могъ даже разъяснить себѣ, любитъ ли онъ или ненавидитъ Лидію Антоновну.
Прошла уже большая часть курса со времени возвращенія Оленинскаго въ Кисловодскъ, и паутина, раскинутая скрывшимся въ уголку паукомъ, начала со всѣхъ сторонъ опутывать княгиню, и безъ того замученную. Два лучшіе медика на водахъ прямо сказали Лиди, что, по случаю жаровъ и ожидаемыхъ лихорадокъ края, ей нельзя и думать объ отъѣздѣ, не переждавъ знойныхъ мѣсяцовъ и не укрѣпивъ себя ваннами. Письмо отъ родителей изъ Москвы не приходило, хотя давно пора было ему явиться. Мальшевскій, безпрестанно отлучавшійся изъ мѣстечка по дѣламъ службы, всякій разъ, возвращаясь домой, заставалъ братьевъ Торхановскихъ угрюмѣе и неподатливѣе прежняго. Койхосро, противъ всѣхъ ожиданій, рѣшился оставаться на кислыхъ водахъ и начать курсъ леченія; мало того, этотъ воздержный человѣкъ позволялъ себѣ проводить обѣденное время, а иногда и часть ночи, на пирахъ, гдѣ собирались игроки и бреттеры, Щелкуновъ и подобные ему лица, исключенные изъ службы за дурное поведеніе, особы, только изъ снисхожденія принятыя въ кругъ водяныхъ посѣтителей. Что до князя Давида, то онъ находился въ самомъ жалкомъ и опасномъ состояніи: пилъ, игралъ, повѣдывалъ свои горести всему свѣту, то говоря, что увезетъ Лиду къ себѣ въ имѣніе, на зло всей Россіи, и самъ будетъ защищать ее отъ тѣхъ, кто къ нему сунется, то изъявляя твердое намѣреніе скакать за ней въ столицу и тамъ не оставлять ея ни на минуту. Наталья Николаевна замучилась, ограждая княгиню отъ непріятностей со стороны ея мужа, который, не довольствуясь тѣмъ, что проводилъ утро, обѣдалъ вмѣстѣ съ ней и съ Лидинькой, изыскивалъ всѣ средства, чтобъ вторгаться въ запретную половину дома, гдѣ кричалъ, бранился и произносилъ угрозы. По одной мелочи можно было примѣтить слѣды Барсукова: князь Давидъ только и говорилъ, что объ Антонѣ Ильичѣ, считалъ его за идеалъ людей и примѣшивалъ его имя ко всякому разговору. Въ довершеніе всѣхъ несчастій, Оленинскій и Лидія Антоновна, изрѣдка видаясь на гуляньѣ или во флигелѣ у Натальи Николаевны, влюбились другъ въ друга, какъ Ромео и Юлія, не думая ни о чемъ, не разсчитывая ни на что, не скрывая своихъ чувствъ и позабывъ о существованіи свѣта. Еслибъ не ихъ добрый геній въ лицѣ неутомимой полковницы, они оба давно разыграли бы шекспирову сцену съ жаворонкомъ, на балконѣ, въ часъ утра, передъ глазами Антона Ильича Барсукова, не проводившаго ни одной ночи иначе, какъ въ виду оконъ Лидіи Антоновны.
Это послѣднее ночное наблюденіе могло назваться самой неосторожной продѣлкой со стороны Барсукова; тамъ, гдѣ слѣдовало слушаться повелѣнія сердца, Антонъ Ильичъ вѣчно дѣлалъ одни промахи. Въ Кисловодскѣ много ходятъ, пляшутъ, купаются и оттого крѣпко спятъ ночью; разсчитывая на это, нашъ пріятель не боялся за послѣдствія каждой ночи; правда, Оленинскому и князю Давиду частенько не спалось, но могли ли эти два взрослые ребенка отуманенные любовью, что нибудь примѣнить и о чемъ нибудь догадаться. На одинъ только зоркій глазъ не разсчитывалъ Антонъ Ильичъ -- дружба не дремала тамъ, гдѣ зѣвали любовь и ревность.
Наталья Николаевна Мальшевская, всякій день привязывавшаяся къ Лидіѣ Антоновнѣ такъ, какъ привязывались къ ней всѣ, ее часто видавшіе, то есть, съ истинной страстью, давно ужь почуяла барсуковскій духъ во всемъ, что вокругъ происходило. Она знала, что изъ числа кисловодскихъ гостей, давно ужь раздѣленныхъ на двѣ партіи, кто-то сформировалъ третью компанію, которая открыто совѣтовала князю Давиду -- попросту увезти свою жену, съ шумомъ или безъ шума, такъ, какъ, напримѣръ, въ прошломъ году такой-то увезъ свою теперешнюю супругу, тогда еще дѣвицу, или какъ третьяго года, нѣкой маіоръ похитилъ вдову, пріѣхавшую лечиться изъ Петербурга. Само собой разумѣется, совѣтники, принадлежавшіе къ разряду самой безпардонной молодежи, отъ души предлагали обиженному супругу свое полное содѣйствіе. Барсуковъ никогда не присутствовалъ при этихъ совѣщаніяхъ и даже пересталъ видаться съ Давидомъ, но зато Койхосро сдѣлался его неразлучнымъ клевретомъ. Выборъ истинно мастерской, ибо Койхосро былъ опасенъ, а сверхъ того молчаливъ, какъ всѣ твердые люди, никогда не позволяющіе себѣ даже разговора о своихъ противникахъ. Получая всѣ эти свѣдѣнія, и многое повѣряя своими глазами, Мальшевская мало по малу убѣдилась въ одномъ: Лиди дѣйствительно находилась въ опасности, а съ какой стороны, неизвѣстно. Принявши нѣсколько рѣшительныхъ мѣръ, о которыхъ мы скоро узнаемъ, неутомимая штабъ-офицерша удвоила надзоръ за Лидинькой съ тѣмъ умѣньемъ хитрить и защищаться, какому ее выучило долгое пребываніе съ мужемъ въ одномъ изъ опаснѣйшихъ уголковъ Кавказа. Она не ложилась спать, не уложивши своего друга, не замкнувъ всѣхъ дверей и оконъ, не давши нужныхъ инструкцій двумъ деньщикамъ полковника. Садъ она обходила утромъ первая, что и привело ее къ открытію чьихъ-то слѣдовъ, неподалеку отъ оконъ княгини, а отъ этого шага недалеко было и до другихъ открытій.
Одинъ разъ, послѣ полуночи, за два дни до прощальнаго бала, замышляемаго кисловодскими больными въ честь нѣсколькихъ семействъ, уже приготовлявшихся оставить воды, Антонъ Ильичъ, по своему обыкновенію, находился въ саду Торхановскихъ, одинъ, подобно испанскому гидальго, глядя на окна Лидіи Антоновны и упиваясь самыми платоническими наслажденіями. Ковы свои онъ строилъ только днемъ, ночь отдавалась на любовь самую юношескую, и изъ всѣхъ ночей настоящая была чуть не счастливѣйшею. Темнота заволокла все небо съ девяти часовъ вечера, луны не имѣлось, звѣзды попрятались, какая-то неугомонная дама играла въ ближайшемъ домикѣ на разстроенномъ фортепьяно, и звуки, доносясь до нашего пріятеля, смягчали душевную бурю, его волновавшую. Два раза Барсуковъ прокрадывался къ окнамъ спальни; одна изъ гардинъ, на его счастье, закрывалась несовсѣмъ, и онъ могъ видѣть, вдалекѣ, при слабомъ мерцаніи лампады, уголокъ комнаты. Сверхъ того оказывалось еще важное обстоятельство: одно стекло (въ окнѣ, которое Лиди разбила когда-то) было вставлено дурно и могло быть вынуто безъ шума, въ случаѣ надобности. Только послѣ долгихъ дней Барсуковъ дошелъ до этого открытія: можно судить о его прозорливости въ часъ ночныхъ восторговъ! Со злобою помышляя о потерянномъ времени и все-таки не умѣя дать себѣ яснаго отвѣта, къ чему поведетъ его снятая рама или вынутое стекло, Антонъ Ильичъ тихо наклонился къ наружному подоконнику, и вынувъ изъ-за пояса кинжалъ, началъ имъ срѣзывать замазку стекла, еще несовсѣмъ отвердѣвшую. Барсуковъ истинно жилъ и былъ счастливъ въ эту странную минуту, хотя, по всей вѣроятности, но ту сторону окна ждали бы его крикъ и жосткое слово. Но справедливо сказалъ кто-то: "чтобъ зайти очень далеко, не нужно знать самому, куда идешь!"
Прошло около двухъ минутъ, операція шла успѣшно, когда калитка со двора скрыпнула, и женское платье зашелестило по ближайшей дорожкѣ. Кавказскій глазъ авантюрьера отличилъ передъ собой въ нѣсколькихъ шагахъ, посреди кромѣшной тьмы, женщину въ темномъ, двигавшуюся прямо на него ровнымъ шагомъ, будто не заботясь о темнотѣ и неровностяхъ пути. Сердце Барсукова замерло, но бѣжать онъ не хотѣлъ: его видѣли и вѣроятно узнали. Сверхъ того слишкомъ много скорби и страсти накопилось въ его душѣ, за цѣлый почти мѣсяцъ; онъ хотѣлъ объясненій, какихъ бы то ни было, онъ хотѣлъ говорить про Лиди, съ кѣмъ бы то ни было.
Таинственная особа подошла къ нему, и взяла его за руку; по прикосновенію руки, Барсуковъ узналъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, и назвалъ Наталью Николаевну; Мальшевская отвѣтила только: "мнѣ надо говорить съ вами", и повела Антона Ильича, не выпуская его руки, къ флигелю, ею занятому.
-- И не боитесь, шепнулъ ей Барсуковъ, призвавъ на помощь весь свой цинизмъ:-- и вы не боитесь водить къ себѣ мужчинъ въ эту пору? въ Кисловодскѣ, посреди сплетниковъ?