-- Мы съ вами слишкомъ некрасивы, чтобъ удостоиться сплетень, сухо сказала полковница, вводя гостя въ переднюю, а оттуда въ свою комнату.-- Садитесь! прибавила она, съ нѣкоторымъ нетерпѣніемъ, примѣтя что Антонъ Ильичъ старается улыбнуться и собирается сказать еще что нибудь въ своемъ обычномъ вкусѣ.
Оба сѣли, хозяйка зажгла еще нѣсколько свѣчей, пока ея гость съ особеннымъ любопытствомъ оглядывалъ помѣщеніе Натальи Николаевны. Комната, какъ большая часть комнатъ въ порядочныхъ домахъ того края, отличалась чистотой, высотой и пустотой; стѣны были выбѣлены со тщаніемъ, вся мебель состояла изъ нѣсколькихъ складныхъ стульевъ, большаго стола, тоже складнаго, и кресла для качанья, разумѣется не желѣзнаго, а просто деревяннаго. Породъ Барсуковымъ стоялъ еще круглый столикъ, съ работой и нѣсколькими книгами. Къ этому столику подошла Наталья Николаевна, сѣла противъ своего гостя, и, взглянувъ ему прямо въ глаза, спросила очень тихо и очень кротко;
-- Барсуковъ, отвѣчайте мнѣ, какъ вашей старой и доброй знакомой: чего вамъ надо, чего вы хотите, что замышляете вы противъ Лидіи Антоновны?
Изрѣдка попадаются въ свѣтѣ женщины, до того исполненныя добра и умѣющія такъ прицѣплять къ себѣ всѣхъ, кто только къ нимъ приближается, что не только открытое къ нимъ нерасположеніе, но одинъ дурной намекъ, одна шуточка по поводу такихъ женщинъ, кажутся чѣмъ-то преступнымъ. Само собой разумѣется, что такая любовь и такая слава пріобрѣтается не пассивною и часто скучною добротою, но цѣлымъ рядомъ дѣлъ полезныхъ, вліяніемъ натуры практической. Наталья Николаевна безспорно принадлежала къ такимъ женщинамъ; слава ея, какъ рѣдкой кавказской дамы, основывалась не на воображаемыхъ достоинствахъ. Ея домъ, въ теченіе десяти лѣтъ, былъ свѣтлымъ оазисомъ веселости и семейнаго счастія, въ этомъ домѣ всякому оказывалось безграничное гостепріимство, въ немъ молоденькіе офицеры отвыкали дичиться общества и находили себѣ или мать или старшую сестру, въ немъ вѣчно проживали разные сироты и пріемыши, хотя полковникъ Мальшевскій не имѣлъ почти ничего, кромѣ казеннаго содержанія. Въ домѣ Натальи Николаевны Барсуковъ лечился, когда его ранили, года два назадъ; въ крѣпости, гдѣ проживалъ Ипполитъ Петровичъ, имѣлась для Антона Ильича всегда готовая комната. И вотъ почему, въ настоящую ночь коварный нашъ пріятель чувствовалъ себя передъ лицомъ своей собесѣдницы совершенію такъ же, какъ, напримѣръ, запылившійся маменькинъ сынокъ передъ лицомъ родительницы. Запасъ шутокъ и увертокъ, придуманныхъ дорогою, выпорхнулъ изъ его головы и онъ выдалъ Мальшевской свою завѣтную тайну, признавшись, что любитъ Лидію Антоновну до изступленія. Еслибъ это признаніе сдѣлано было просто, со слезами и откровеннымъ изложеніемъ душевныхъ страданій, Барсуковъ нашелъ бы въ Натальѣ Николаевнѣ вѣрную совѣтницу, всегда готовую на дѣло примиренія или успокоенія; но нашъ Антонъ Ильичъ въ одно время и признавался и стыдился своихъ признаній. Оттого его исповѣдь вышла холодна, насмѣшлива, чтобъ не сказать дерзка и нахальна, оттого глаза его продолжали глядѣть на хозяйку съ ихъ обычнымъ цинизмомъ, оттого и Наталья Николаевна, не чувствуя никакого состраданія, сказала ему съ прежней сухостью:
-- На что же вы разсчитываете?!
-- На случай! молодцомъ отвѣтилъ Антонъ Ильичъ.-- Случай иногда бываетъ остроумнѣе всякаго сочинителя, добрая Наталья Николаевна.
-- И вы имѣете причины думать, что ваши исканія не противны Лидинькѣ, что она можетъ отвѣтить хоть маленькой пріязнью на ваши старанія съ ней сблизиться?..
-- Маленькой пріязнью? перебилъ Барсуковъ засмѣявшись: -- какія еще у васъ пастушескіе помыслы, Наталья Николаевна! Какъ хорошо постигли вы мой характеръ и мой взглядъ на вещи! Истинно людямъ на то и даны глаза, чтобъ они ничего не видѣли!
-- Барсуковъ, сказала полковница, выразивъ на своемъ лицѣ чувство глубокаго отвращенія: -- я вижу, что вы много перемѣнились съ той поры, какъ стали жить лѣтомъ на водахъ. Въ женщинахъ, извините меня за откровенность, вы не понимаете ничего, не смотря на вашу странную репутацію. Къ чему поведетъ васъ то, что вы не спите ночей, стоя подъ окнами женщины, которая можетъ быть и лица вашего не помнитъ? Для чего вы пытались отворить окно въ ея спальнѣ? или вы думали, что Лидинька встрѣтитъ васъ, какъ дорогого гостя? Для какой надобности...
-- А если я люблю ее, а если мнѣ дѣла нѣтъ до разсчетовъ! отчаянно и дерзко вскрикнулъ Антонъ Ильичъ.