Барсуковъ вошелъ въ домикъ, имѣя на себѣ дорожную черкеску, на поясѣ кривой кинжалъ, и въ правой рукѣ держа нагайку. Въ лицѣ его было много чего-то торжественнаго и смѣлаго; онъ бодро прошелъ къ нашему другу, будто Людовикъ XIV, когда тотъ явился въ собраніе важныхъ судей въ охотничьихъ сапогахъ и съ хлыстикомъ. Хотя строго запрещалось ѣздить верхомъ по парку, лошадь Антона Ильича храпѣла и рыла копытами у крыльца Оленинскаго.
-- Что значатъ всѣ эти чудеса? спросилъ молодой человѣкъ не безъ нѣкотораго смятенія.
Чувство какой-то тревоги показалось на блѣдномъ лицѣ Барсукова; въ эту минуту Антонъ Ильичъ походилъ на отличнаго актера, добравшагося со славой до пятаго акта трагедіи и почему-то вдругъ почувствовавшаго, что у него этотъ пятый актъ выйдетъ плохъ и жалокъ. Однако онъ быстро оправился.
-- Александръ Алексѣичъ, сказалъ онъ рѣзко и отрывисто: -- пришелъ день рѣшительный, время, про которое я тебѣ говорилъ, время сказать: да или нѣтъ. Молчи и не перебивай меня,-- твоя рѣчь впереди. Да будетъ же тебѣ извѣстно, что сегодня, на балѣ, цѣлая партія друзей князя Давида Торхановскаго, подъ его предводительствомъ, должна взять Лидію Антоновну и увезти ее въ имѣніе князя, за шестьсотъ верстъ отсюда. Кто участвуетъ въ этой партіи, я тебѣ не назову, хотя знаю всѣхъ; но не въ томъ дѣло. Нужно ли объяснять тебѣ, что все дѣло устроено мною, чтобъ не дать Мальшевскимъ увезти въ Россію нашу красавицу...
Оленинскій хотѣлъ говорить и не могъ.
-- Слушай со вниманіемъ, остановилъ его Барсуковъ.
-- Посреди этой каши и этого хаоса, такъ искусно мной подготовленнаго, тебѣ остается одинъ только путь для спасенія княгини и увѣнчанія своихъ стремленій. Я далъ знать Лидіѣ Антоновнѣ, черезъ Наташу, отъ твоего имени, чтобъ она была готова увидаться съ тобой, наединѣ, передъ баломъ. Пока Торхановскіе съ своими пріятелями будутъ ждать ея по дорогѣ къ залѣ, моя коляска будетъ стоять у обрыва, кучеръ будетъ мой, на запятки стану я, въ Есентукахъ уже будутъ ждать другія лошади. Ты натянешь носъ всему городу Кисловодску, и съ помощью моею будешь счастливѣйшимъ смертнымъ на болѣе или менѣе короткое время. Лиди влюблена въ тебя какъ курица, она сама сядетъ въ коляску. И славу мы добудемъ безпримѣрную въ лѣтописяхъ минеральныхъ водъ.
-- Минеральныхъ водъ, машинально повторилъ Оленинскій, и губы его совершенно побѣлѣли.
-- И такъ, закончилъ Барсуковъ, самъ увлекаясь своимъ краснорѣчіемъ, и начиная финальную стретту своей аріи: -- дается тебѣ четверть минуты на размышленіе. Я верхомъ и ждать мнѣ некогда Если скажешь да, я отправляюсь заготовить лошадей къ вечеру, если нѣтъ, я сейчасъ ѣду въ Пятигорскъ, безъ всякой надобности. Мало отвернуться отъ инаго человѣка, иногда при томъ надо плюнуть! Если ты скажешь нѣтъ, я плюну на тебя и оставлю Лиди на произволъ князя Давида, а вашу милость вашей собственной участи и госпожѣ Крутильниковой.
При этомъ словѣ Оленинскій всталъ, хлопнулъ наружною дверью, заперъ се на ключъ и ключъ бросилъ въ уголъ комнаты