За неимѣніемъ времени для полнаго разсказа, Антонъ Ильичъ, передавъ въ кратчайшихъ словахъ исторію своего плѣна и, въ нѣсколько большей подробности, событія во время его послѣдняго бѣгства (бѣгалъ же онъ отъ татаръ нѣсколько разъ, и всякій разъ этимъ только-что усиливалъ жестокость своихъ обладателей). За мѣсяцъ назадъ, ему удалось согласиться съ шестью русскими плѣнными и убѣжать изъ аула, гдѣ ихъ держали, кого въ ямѣ, кого на цѣпи; успѣхъ увѣнчалъ было отчаянное предпріятіе смѣльчаковъ, и уже русскія селенія находились отъ нихъ недалеко, когда измѣна одной мирной общины пересѣкла имъ дорогу и навела на ихъ слѣды шайку преслѣдователей. Большая часть товарищей Барсукова были въ плѣну недавно, еще не свыклись съ мученіями и рѣшились пройти къ своимъ, во что бы то ни стало. Антонъ Ильичъ и еще одинъ русскій, простой казакъ, рѣшились пожертвовать собой для спасенія своихъ товарищей, не сказывая имъ ничего о своемъ геройскомъ намѣреніи. Они отвлекли преслѣдователей, отдѣлились отъ партіи и углубясь въ горы, то скрываясь, то приманивая къ себѣ татаръ, сбили хищниковъ съ толка. Казакъ жизнью поплатился за свое самоотверженіе: мѣткая пуля преслѣдователей поразила его въ двухъ шагахъ отъ Барсукова, укрывшагося въ пещерѣ между скалами. Горцы, считая обоихъ бѣглыхъ убитыми, воротились домой и направились за остальными, но уже было поздно. Антонъ Ильичъ бродилъ одинъ, между горами, около двухъ недѣль; въ эти двѣ недѣли только разъ видя лицо человѣческое.
-- Ты герой, ты истинный герой, Антонъ Ильичъ, сказалъ ему Оленинскій, провожая гостя въ свой кабинетъ и дѣлая нужныя распоряженія, для того, чтобъ его одѣть, пріютить и успокоить.-- За одинъ этотъ поступокъ передъ тобой надо стать на колѣни!
-- Оно тѣмъ нужнѣе, перебилъ Барсуковъ, улыбнувшись: -- что за многіе изъ моихъ прежнихъ поступковъ меня надо было на колѣни ставить. Осла кинули въ воду, и онъ узналъ тогда, что умѣетъ плавать. Бѣды показали мнѣ, что во мнѣ еще не умеръ человѣкъ и твой старый товарищъ! Долго мнѣ надо жить, чтобъ поправить прошлое. А ты, Саша, въ какомъ состояніи? Женатъ, счастливъ, поражаешь непріятеля?...
-- А вотъ я сейчатъ приведу сюда Лиди, отвѣтилъ Оленинскій; -- особу тебѣ не бсзъизвѣстную. Лидонька, Лидія Антоновна! идите сюда въ чемъ вы есть, у меня хорошія новости!
-- Постой, Александръ Алексѣичъ, перебилъ его Барсуковъ, едва превозмогая внутреннее волненіе: -- ты забылъ, что я гляжу сан-кюлотомъ.
Къ счастію, Лидія Антоновна еще спала и не слышала воззваній супруга. Черезъ нѣсколько минутъ въ кабинетъ было принесено платье для гостя, вода, бритвы, завтракъ, а на диванъ положили подушки, простыни и одѣяло.
-- Боже мой, какъ хорошо жить на свѣтѣ! вскричалъ Антонъ Ильичъ, устремляя на все его окружающее взглядъ восторга и благодарности: -- неужели я подъ кровлею? неужели это окна, цвѣты, столъ, подушки, кушанье, платье? Первая счастливая минута послѣ осьми лѣтъ, и какая минута!
Друзья поцаловались еще нѣсколько разъ. Накормивши гостя завтракомъ, Александра, Алексѣичъ самъ посадилъ его на диванъ, положила, его голову на подушки и велѣлъ ему отоспаться хорошенько до вечера, ибо вечеромъ весь отрядъ, подъ его начальствомъ, выступаетъ въ экспедицію. Лидія Антоновна съ дѣтьми должна была завтра выѣхать къ водамъ и, конечно, надзоръ за всѣмъ, ему драгоцѣннѣйшимъ въ мірѣ, генералъ поручалъ Барсукову...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Съ закатомъ солнца, Антонъ Ильичъ, одѣтый съ ногъ до головы, вымытый, прибодрившійся, но не помолодѣвшій, вышелъ въ залу, гдѣ ждали его хозяйка и генералъ, уже одѣтый и вооруженный по походному; вправо отъ дома раздавался глухой громъ барабановъ; четыре батальона егерей выстраивались въ колонны, но сторонамъ ихъ размѣщались казаки и безпокойно сновали по всѣмъ направленіямъ конные милиціонеры. Авангардъ давно уже двигался впереди, съ пѣснями и музыкой, подымая облака пыли, позлащаемой солнцемъ. Передъ генеральскимъ крыльцомъ стояли готовыя лошади, прислуга и станичные жители, явившіеся проститься съ добрымъ начальникомъ. Въ гостиной происходило прощаніе семейное: Лидія Антоновна тихо плакала, не выпуская изъ рукъ руки мужа, маленькая Лидинька висѣла на шеѣ у генерала, братъ ея, Миша, поцаловался съ отцомъ, то выбѣгалъ на крыльцо и садился на лошадь Оленинскаго. Хозяйка приняла Барсукова какъ нельзя ласковѣе, но, по причинѣ собственной внутренней тревоги, помогла замѣтить, къ счастію, бури, кипѣвшей въ сердцѣ ея гостя. Лидія Антоновна достигла лучшихъ своихъ лѣтъ и лучшей своей красоты, она пополнѣла и будто выросла, выраженіе необыкновеннаго ума сіяло на ея свѣжемъ лицѣ и ясно показывало, что, не смотря на прекрасныя душевныя качества Саши Оленинскаго, не онъ игралъ роль главы и повелителя въ своемъ семействѣ. Эту женщину, въ настоящее время, никто не посмѣлъ бы запереть, какъ дитя, въ темную комнату; безстрашнѣйшій изъ ловеласовъ не дерзнулъ бы подумать о томъ, чтобъ распускать сплетни на ея счетъ и замышлять планъ похищенія. Появленіе Барсукова и его потрясающій душу разсказъ о всѣхъ ужасахъ, имъ претерпѣнныхъ, пришлись какъ нельзя болѣе кстати, нѣсколько развлекли хозяйку въ тяжкія минуты и помогли Александру Алексѣичу поспокойнѣе встрѣтить часъ разлуки, Положено было на общемъ совѣтѣ дать Барсукову еще одинъ день отдыха въ станицѣ, а потомъ Лиди бралась перевезти его съ собой въ Пятигорскъ и представить одному изъ главныхъ начальниковъ всего края, собиравшемуся тоже пріѣхать на воды.