Прійми жь сіе ты сочиненье,
За гробомъ всѣ поэты суть друзья;
Мы здѣсь живемъ безъ огорченья,
Но лира вамъ мила твоя.
& nbsp; Александръ Пушкинъ.
Планета Сатурнъ, октябрь 18 .. года.
Это удивительно, это непостижимо!" раздавалось вокругъ меня. "Пушкинская манера, пушкинскія мысли, ихъ не поддѣлаешь! восторженно произносилъ Букашкинъ. Дайте мнѣ этотъ дорогой листокъ, я его, умирая, велю положить съ собой въ могилу. Какъ бы я былъ счастливъ, еслибъ могъ прибавить къ нему хотя одну строку моего любимца и предшественника Лермонтова!"
Не успѣлъ онъ сказать этого, какъ произошолъ новый фактъ -- его ужь я самъ видѣлъ и въ дѣйствительности его готовъ принести присягу. Еще одна рука, окружонная красноватымъ и какъ будто зловѣщимъ сіяніемъ, схватила карандашъ, праздно лежавшій на столѣ съ мозаикою. "Бумаги?" порывисто и сердито написала она на кусочкѣ мрамора, болѣе бѣлаго, чѣмъ другіе. Пршевральскій вынулъ изъ бокового кармана клочокъ афиши, довольно помятый, положилъ на столъ и сталъ придерживать его рукою, самъ дрожа отъ страха. Карандашъ забѣгалъ, по прежнему, рѣзко и порывисто. Черезъ двѣ минуты рука изчезла, а передъ нами лежали такія строки и такая подпись:
Я въ странѣ сновидѣній и маковъ,
Гдѣ кочуютъ безмозглые духи.