-- Не пропадетъ -- вы мало сказали, привѣтливо отвѣтилъ мой спутникъ.-- Петербургъ такой городъ, какихъ на свѣтѣ не сыщешь. Кто въ Петербургѣ не съумѣетъ разбогатѣть въ годъ времени, того надо бить палкой по головѣ, того и человѣкомъ-то звать стыдно.
-- Право? спросилъ я съ изумленіемъ: -- отчего же въ Петербургѣ столько бѣдныхъ и богатыхъ нищихъ?
-- Оттого, сказалъ Подхалимовъ съ достоинствомъ: -- что городъ хорошъ, да люди-то въ немъ голые. Здѣсь какъ ищутъ разбогатѣть? такъ, чтобъ цѣлый милліонъ свалился тебѣ съ разу. А гдѣ это бываетъ? Хоть бы и красть можно было, такъ у кого есть милліонъ для покражи? Здѣсь никто не видитъ того, что разбогатѣть -- значитъ сдѣлать два дѣла -- во-первыхъ, добыть себѣ запасъ денегъ, хотя бы умѣренный, а во-вторыхъ, выбрать путь, по которому бы и двигаться съ этимъ запасомъ. И то и другое дѣлать здѣсь легче, чѣмъ гдѣ либо и вотъ вамъ въ примѣръ...
Въ это время сзади насъ раздались неистовые крики, смѣхъ и привѣтствія. "Безпутный Иванъ! Ч--р--н--к--н--ж--н--въ! Иванъ Александрычъ!" возглашали знакомые мнѣ голоса Копернаумова, Пайкова и Максима Петровича. Никогда еще друзья мои не заявляли мнѣ своего присутствія болѣе некстати. Я хотѣлъ, повернувшись въ ихъ сторону, сдѣлать имъ знакъ и положить палецъ на губы, но эти господа только что сошлись въ самомъ шумливомъ настроеніи, гдѣ-то съѣли по сту устрицъ и сигналовъ никакихъ не признавали.
-- Если ты сейчасъ къ намъ не присоединишься, объявилъ мнѣ Пайковъ: -- мы бросимся тебя догонять между гуляющими, не безъ дикаго крика!
Видя, что съ этимъ народомъ дѣлать нечего, я пожалъ руку Подхалимову, простился съ нимъ и сумрачно подошолъ къ пріятелямъ.
Всѣ трое встрѣтили меня неистовымъ хохотомъ.
-- Поздравляемъ, поздравляемъ, кричалъ Максимъ Петровичъ, забывъ свой санъ и своихъ многочисленныхъ подчиненныхъ въ это время гуляющихъ по Невскому.-- Отъ души поздравляемъ, славныя у тебя знакомства!
-- Подхалимовъ, Гаджи-Подхалимовъ! съ хохотомъ кричалъ обличительный нашъ поэтъ, не имѣя силы сказать что-нибудь болѣе дѣльное.
-- И гдѣ онъ находитъ эдакихъ бестій! прибавлялъ Пайковъ, чуть не задыхаясь отъ смѣха.