-- Прощайте, сказалъ онъ мнѣ торопливо: -- мнѣ некогда, у меня сегодня рѣшается дѣло, отъ котораго... ну, да это вамъ не интересно. Прощайте, теперь я отдохнулъ, благодарю васъ!
И отнявши свою руку, Гаджи-Подхалимовъ поскорѣй перешолъ черезъ улицу. Я вздохнулъ, отправился во-свояси, а на другой день меня уже не было въ Петербургѣ...
Я вернулся въ городъ почти что черезъ шесть мѣсяцевъ, съ первымъ снѣгомъ. Первые дни послѣ пріѣзда мнѣ, конечно, было не до Невскаго Проспекта и не до живыхъ загадокъ его наполняющихъ, но эти первые дни минули, жизнь пошла своей обычной колеею и я сталъ гулять на старыхъ мѣстахъ, встрѣчаться съ лицами, на время забытыми, и выискивать себѣ новыхъ, еще не тронутыхъ предметовъ наблюденія. И что же, въ первую же мою прогулку по Невскому, знакомое нерусское лицо прямо подвернулось подъ мой лучъ зрѣнія, и полгода невиданная, но цѣлые полгода не забытая фигура Гаджи-Подхалимова отчетливо обрисовалась передо мною. Я протеръ глаза -- точно передо мной былъ мой таинственный незнакомецъ, безъ кота на воротникѣ, безъ обрѣзанной муфты вмѣсто шапки,-- но въ щегольской соболиной бекешѣ, въ лаковыхъ сапогахъ, въ сіяющей шляпѣ послѣдняго покроя. Онъ подъѣхалъ къ перчаточному магазину на парѣ вороныхъ лошадей, въ блестящей, хотя надо сознаться до безобразія безвкусной коляскѣ съ красными колесами. Браво! браво! браво! готовъ я былъ закричать во все горло, и еще разъ вглядѣлся въ своего знакомаго незнакомца, боясь быть обманутымъ. Но нѣтъ -- сомнѣнію тутъ мѣста не оказывалось. Тоже лицо, только безъ пятенъ и нѣсколько округлившееся, та же поступь, покойная, но съ нѣкоторой примѣсью достоинства, тѣ же глаза, которымъ, кажется, стоило въ теченіи сутокъ глядѣть на навозъ, для того, чтобъ сказанный гнусный ингредіентъ обратился въ чистое золото...
Я стоялъ на тротуарѣ, весь предавшись размышленіямъ, стоялъ до тѣхъ поръ, пока Подхалимовъ не вышелъ изъ магазина, натягивая ярко-оранжевую перчатку на свою лѣвую руку. Взоры наши встрѣтились. Онъ узналъ меня и первый мнѣ поклонился; видно было, что память прежней нищеты, неразлучная съ воспоминаніемъ нашего послѣдняго свиданія, нисколько его не тяготила.
-- Давно что-то не видать васъ на Невскомъ, сказалъ онъ съ пріятной усмѣшкой.
-- Очень радъ, очень радъ, отвѣчалъ я: -- пріятно видѣть, что здоровье ваше поправилось.
На такія слова мой пріятель отвѣтилъ до крайности радушію:
-- Что здоровье! здоровье -- пустяки, здоровье у всякаго человѣка хорошо. А главное то, коли дѣла больше и жить веселѣе.
Мы пошли по Невскому, дивная коляска съ краснымъ ходомъ медленно двигалась за нами. Я такъ былъ радъ и встрѣчѣ и перемѣнѣ въ положеніи новаго своего друга, что даже взялъ Подхалимова подъ руку.
-- Да, да, говорилъ я ему, стараясь подладиться къ настроенію его мыслей: -- пріятно видѣть и еще разъ убѣдиться, что дѣльный человѣкъ никогда не пропадетъ въ Петербургѣ.