-- На ней только до К**, а тамъ, можетъ быть, сыщу попутчика.
-- Отпустите жида, я ѣду въ Петербургъ, и беру васъ съ собою.
Подхалимовъ низко и чувствительно поклонился.
-- Ааронъ Абрамычъ, сказалъ Сандараки управляющему нумера третьяго: -- очистите мѣсто этому голяку въ одномъ изъ экипажей. Да скажите вашему товарищу, что если онъ станетъ ломаться надъ господиномъ Подхалимовымъ, я его самого вышвырну въ грязь и уѣду.
Затѣмъ Сандараки опустился на подушки и заснулъ сномъ милосердаго властителя Тита, послѣ дня, оказавшагося непотеряннымъ.
На другой день послѣ пріѣзда знаменитаго откупщика въ городъ Петербургъ, самъ финансовый потентатъ сидѣлъ въ кабинетѣ и выслушивалъ разные доклады, амфилада же комнатъ, къ кабинету ведущихъ, была наполнена толпою гостей, сивушныхъ бюрократовъ и просителей, жаждущихъ одного сандаракіевскаго взгляда, какъ изсушонная нива жаждетъ лѣтняго теплаго дождика. Тутъ была смѣсь одеждъ и лицъ, племенъ нарѣчій и состояній; и точно, не для чего иного, какъ для стяжаній, стекся туда этотъ народъ, знававшій и хаты и кельи, а иногда и темницы или по крайней мѣрѣ остроги. Еврей въ щегольскомъ фракѣ держалъ бесѣду съ грекомъ въ брилліантовыхъ перстняхъ, но одѣтымъ болѣе чѣмъ небрежно; великорусскій афферистъ, еще за два года назадъ занимавшій въ своемъ родномъ селѣ скромную долю цаловальника, разсуждалъ о выгодахъ гласности съ немолодымъ, но бодрымъ журналистомъ, отъ дѣтскихъ лѣтъ чувствовавшимъ симпатію къ акцизамъ, откупамъ, аренднымъ содержаніямъ и всякимъ операціямъ, по видимому, несовершенно совмѣстнымъ съ литературою. Далѣе сидѣлъ, вскинувъ ноги чуть не до своей головы, промотавшійся графъ, ищущій сбыть господину Сандараки свою картинную галлерею, около графа почтительно ежился пьянистъ Троммельсфпфферъ, явившійся просить залы для своего концерта. Разные клерки, управляющіе, Меркуріи особыхъ порученій, состоящіе при фирмѣ Сандараки, дополняли компанію. Разговоры шли не иначе, какъ шопотомъ.
Къ этому блистательному собранію присоединился и уже знакомый нашъ армянинъ Гаджи-Подхалимовъ, въ потертомъ сюртучишкѣ, въ сапогахъ не совсѣмъ хорошо вычищенныхъ. Нѣтъ людей болѣе безжалостныхъ къ бѣдности и убогому наряду, какъ особы, прикосновенныя къ дѣламъ гг. Сандараки, Ободраки, Шмуленберга и Ицкенштейна; для индивидуума сколько-нибудь приближеннаго къ финансовой аристократіи, бѣдность есть не только порокъ -- но гадость, оскорбленіе нравовъ и предметъ, вызывающій поруганіе.
-- Вамъ чего надо? спросилъ Подхалимова одинъ изъ клерковъ и когда тотъ сказалъ, что ему надо поблагодарить Константина Константиновича за вниманіе, оказанное ему въ дорогѣ, этотъ простой отвѣтъ произвелъ взрывы хохота.
-- Какъ же, какъ же? заговорили клерки и управляющіе: -- васъ только и ждетъ Константинъ Константиновичъ!
-- А, такъ вамъ они оказывали вниманіе въ дорогѣ? ядовито спросилъ еврей въ щегольскомъ фракѣ.