-- Умереть! умереть! весело сказала Мери, кокетничая и какъ-то особенно шевеля плечами (обычный ея жестъ, повергавшій въ восторгъ счастливаго жениха), вы сегодня необыкновенно милы, даже говорите о смерти, что я очень люблю. Прощайте, отецъ идетъ, пора ѣхать. Являйтесь черезъ четверть часа, встрѣтьте меня тотчасъ же, будьте одѣты превосходно, танцуйте со мной мало, говорите много и во всякую свободную минуту, къ Павлу Антонычу не ревнуйте, сверхъ того, вамъ разрѣшается волочиться за старухами, только не за одной, а за двумя или тремя въ одно время....
-- Довольно, довольно, Бога ради, вскричалъ женихъ, поневолѣ расхохотавшись и не имѣя духа слушать вою эту болтовню хладнокровно:-- вы забыли только объ одномъ, Мери. Я сегодня работаю. Мое порученіе не кончено -- я лѣнился всѣ день, балъ обойдется безъ моей персоны.
Марья Александровна подступила къ молодому человѣку, представляя, что сердится, и дѣйствительно сердясь немного.
-- Это капризъ или вызовъ на ссору? спросила она Владислава.
-- Ни то, ни другое, сухо отвѣтилъ Мережинъ:-- капризничать я не стану, а предлоговъ для ссоры у меня сегодня было слишкомъ много и безъ этого.
-- Вы опять про своего управляющаго,-- оставимъ это. И вы не хотите быть сегодня на балѣ, гдѣ васъ ждутъ, гдѣ вамъ полезно быть, гдѣ наконецъ приличіе требуетъ, чтобъ вы были вмѣстѣ со мною?
-- Приличіе ничего не требуетъ, Marie. Какъ невѣста, вы имѣете полное право не ѣздить на балы, а сидѣть дома: я бы могъ кончить работу при васъ и ужинать съ вами.
-- Работу, работу! перебила дѣвица: -- а не отъ вашего ли непостижимаго упрямства происходитъ то, что васъ заваливаютъ работой и утромъ и ночью? Развѣ вамъ не предлагали мѣста у моего дяди?
-- Объ этомъ предметѣ, милая Мери, чѣмъ меньше будите вы говорить, тѣмъ лучше будетъ. Въ жизнь мою я не просилъ никого ни о чемъ, и теперь просить не стану. Мѣстомъ я тоже доволенъ, занятіями тоже,-- товарищами еще болѣе.
-- Товарищи при васъ останутся, вы будете приглашать ихъ къ себѣ, если это люди порядочнаго круга.