Миссъ Мери знала, что послѣдними словами зацѣпитъ Владислава за живое, но онъ только посмотрѣлъ на нее прищурясь и сказалъ съ легкой усмѣшкой: "Боже мой, кто могъ такъ испортить мою когда-то добрую и тихую Мери!"

Лучшаго отвѣта и дать не могъ Владиславъ. Краска невольнаго смущенія бросилась въ лицо дѣвушки; всегда бойкая на отвѣтъ, Марья Александровна не нашла ничего колкаго, чтобъ сказать въ эти минуты, и въ слѣдствіе того разгнѣвалась.-- Я теряю время, которое могла бы провести во сто разъ лучше, произнесла она быстро оправившись, и такъ одно слово, Владиславъ Сергѣичь: будете вы на балѣ или не будете?

-- Не буду, Марья Александровна.

-- Прощайте же. И невѣста хотѣла уйти изъ комнаты, но подумавъ немного, вернулась и положила жениху обѣ руки на плеча. "Владиславъ, сказала она, вы можете считать меня капризною, испорченною, пожалуй дерзкой дѣвушкой, но вы будете не правы. Я можетъ быть ошибаюсь во многомъ, но правы ли вы, дорогой другъ? Съ нѣкоторыхъ поръ пропала вся ваша деликатная уступчивость. Вы стали съ какимъ-то наслажденіемъ дѣлать все мнѣ наперекоръ, нападать на людей, которыхъ я люблю, на свѣтъ, гдѣ меня любятъ, ласкаютъ, на мои понятія, на мои заботы о васъ. Нельзя выходить изъ круга, въ которомъ мы родились, нельзя пренебрегать имъ, чтобъ онъ не пренебрегъ и нами. Будемъ говорить яснѣе: вамъ надоѣли частые выѣзды, вы зѣваете на балахъ, вы называете всю бальную молодежь дураками; вы говорите, что вамъ ничего не надо, что, выбравши себѣ невѣсту по душѣ, вы заботитесь о свѣтѣ меньше, чѣмъ о Китаѣ, а о моихъ родственникахъ и друзьяхъ семейства нашего менѣе, чѣмъ о мандаринахъ. Я готова съ вами согласиться, что эти почтенные люди точно, похожи на мандариновъ, но если на свѣтѣ нельзя жить безъ мандариновъ? Вы эгоистъ, cher Ladislas, хотя эгоистъ милый и восторженный. Вы думаете о себѣ только, подумайте же немного и обо мнѣ. Мнѣ пріятно быть съ человѣкомъ, котораго бы всѣ уважали, которому бы завидовали, котораго бы и немного боялись, который былъ бы силенъ въ свѣтѣ. Я не люблю розовыхъ кустовъ и не понимаю Аркадіи. Мы должны жить въ свѣтѣ и имѣть въ немъ почетное мѣсто, а чѣмъ достигнуть этого, если не связями и жизнью въ обществъ? Вы умны, надо, чтобъ свѣтъ васъ зналъ и видѣлъ, на тотъ случай, когда умные люди ему понадобятся. Вы честный и хорошій человѣкъ: пусть же люди видятъ и знаютъ, что между ними живетъ честный человѣкъ, котораго забывать непозволено. Пока вы хороши и молоды, пока вамъ двадцать пять лѣтъ и вы меня любите, я совершенно довольна и вами, и тѣмъ общественнымъ положеніемъ, какое вы мнѣ дадите. Но вамъ не вѣчно будетъ двадцать пять лѣтъ, и вамъ нельзя вѣчно слыть подъ названіемъ le petit Мережинъ. Это имя теперь ласковое, черезъ десять лѣтъ будетъ насмѣшливымъ именемъ. И если васъ черезъ десять лѣтъ въ свѣтѣ все-таки станутъ звать le petit Мережинъ, то повѣрьте, что въ этомъ прозваніи для меня будетъ немного лестнаго..."

Владиславъ Сергѣичъ поцѣловалъ обѣ руки невѣсты.-- Ахъ, Мери, Мери, сказалъ онъ въ свою очередь, какъ щедро надѣлилъ васъ Богъ, и какъ много счастія найдете вы въ жизни, если умъ вашъ будетъ направленъ такъ, какъ слѣдуетъ! Еслибъ вы давно вздумали говорить со мной такимъ образомъ, не подсмѣиваясь и не затрогивая моихъ убѣжденій, какъ скоро положили бы мы предѣлъ нашимъ вѣчнымъ несогласіямъ? Слушайте теперь, Marie, мой взглядъ на вещи. Мы любимъ другъ друга, я люблю васъ страстно, буду любить долго и чувствую въ себѣ достаточно силъ, чтобъ долго вамъ нравиться. Счастіе наше въ насъ самихъ, а не въ свѣтѣ, съ свѣтомъ самое лучшее проститься, выбравъ изъ него небольшое число людей, къ которымъ мы чувствуемъ истинную привязанность, и окруживъ себя этими людьми. Теперь о блескѣ, о значеніи въ обществѣ, о положеніи, которое намъ доставятъ наши выѣзды и труды вашихъ дядей и бабушекъ. Вы забыли одно важное обстоятельство, Мери -- вѣкъ человѣка не дологъ. Еслибъ мы съ вами имѣли въ виду прожить сто лѣтъ, я охотно истратилъ бы часть этихъ годовъ на завоеваніе себѣ почета, огромнаго богатства, свѣтской зависти. Но молодость, пора наслажденія, для насъ пройдетъ быстро, чрезъ двадцать лѣтъ мы уже будемъ жить дѣтьми нашими, ихъ успѣхами и радостями. Еслибъ я былъ бѣденъ, я не далъ бы себѣ минуты отдыха, выбился бы изъ силъ для того, чтобъ добыть вамъ независимость и общее уваженіе, но мы съ вами имѣемъ все это, нашъ долгъ жить и не заграждать дороги тѣмъ, которые еще трудятся и пробиваются впередъ, ищутъ любви и поля для полезной дѣятельности. И такъ, Marie, чрезъ двадцать лѣтъ мы пустимъ впередъ дѣтей нашихъ, а сами, по прежнему, станемъ имѣть въ рукахъ тысячи средствъ на добро, всякой день нашъ будетъ приносить съ собой пользу и тихія радости. Имѣнія наши велики, и сколько разъ говорилъ я вамъ про то...

-- То-есть, перебила невѣста, досадуя на отца, копавшагося въ кабинетѣ и вымещая свою досаду, по обыкновенію:-- то-есть, вы заранѣе опредѣлили себѣ путъ, на которомъ не встрѣтите ничего, кромѣ скуки и праздности. Сперва романъ безъ развязки и завязки, а потомъ сельское уединеніе, то-есть попросту -- сидѣнье въ грязной глуши. И вы думаете, что мнѣ подъ старость будетъ очень пріятно смотрѣть, какъ мой супругъ гоняетъ собакъ въ деревнѣ?

Эта истинно жалкая и возмутительная выходка низвела Владислава Сергѣича изъ сельнаго неба въ преисподнюю. Какъ могла Мери, съ ея яснымъ умомъ, произносить рѣчи, достойныя глупаго ребенка или уродливаго фата; какъ давалась ей способность отъ прямаго, тонкаго пониманія вещей, перескакивать къ постыднѣйшимъ заблужденіямъ? Не имѣя силъ продолжать разговора, начатаго такъ искренно, молодой человѣкъ взялъ шляпу и на лицѣ его, въ первый разъ при невѣстѣ, показалось выраженіе тоскливаго, неописаннаго отвращенія. Мери поняла этотъ нѣмой упрекъ и отвѣтила на него холодной улыбкой, однако оба собесѣдника дружески пожали другъ другу руки, и условились провести завтрашній день вмѣстѣ. Передъ уходомъ, Владиславъ произнесъ довольно грустнымъ голосомъ: Мери, вы, можетъ быть, станете смѣяться, но я долженъ васъ увѣдомить, что по моему мнѣнію, наша привязанность въ опасности. Я бы скорѣе рѣшился видѣть между нами двухъ злодѣевъ и трехъ свирѣпыхъ гонителей! До сихъ поръ, по милости Божіей, не было въ теченіи нашихъ отношеній ни одного событія, которое поставило бы насъ прямо одинъ противъ другаго. Ссоры наши выходили изъ пустяковъ, но что будетъ съ нами, когда намъ обоимъ придется рѣшаться, думать и дѣйствовать?

-- Мнѣ до этого дѣла нѣтъ, отвѣтила невѣста, мнѣ перемѣняться поздо, я всегда буду одинакова.

-- И я не перемѣнюсь, Мери, возразилъ женихъ въ свою очередь, мнѣ перемѣняться не поздо, а безчестно, и болѣе чѣмъ безумно.

-- Ну, ну, ѣдемъ же, ѣдемъ, перебилъ Александръ Филипповичъ, озаривъ всю гостиную своими звѣздами и эполетами:-- вамъ двоимъ лишь бы болтать безъ толку, никто мнѣ и не напомнитъ, что уже половина двѣнадцатаго.