-- Мери! могъ только сказать бѣдный женихъ, опомнитесь Мери!
-- Я не хочу Тальгофа и не буду видѣть Тальгофа. Я не хочу ссориться съ графиней Идой Богдановной и ея родственниками. Je не recevrai jamais ces va-nu-pieds, шатавшихся пѣшкомъ за границей и сочнявшихъ глупыя книги. Мнѣ противенъ человѣкъ, набившій вамъ въ голову мыслей, отъ которыхъ вы пропадете, станете общимъ посмѣшищемъ. Я не приму вашего управляющаго и не буду принимать его нигдѣ и никогда. Въ нашемъ домѣ онъ не будетъ ходить дальше передней, слышите вы это, Владиславъ Сергѣичъ?
-- А, сказалъ Мережинъ, потерявъ все терпѣніе и самъ поддавшись своей враждебной вспыльчивости:-- если я вчера смолчалъ передъ вами, то сегодня этого не будетъ, m-lle Marie. Тальгофа я люблю, какъ брата, и всякое ему оскорбленіе,-- пусть оно будетъ пошло, неразумно и достойно одного презрѣнія -- есть личная мнѣ обида. Придетъ время, когда вы узнаете цѣну людямъ, а до тѣхъ поръ удержитесь отъ вашихъ возмутительныхъ сужденій. Друзья даются намъ Богомъ, а любовь часто одной прихотью. Ни для какой любви я не продамъ младшаго изъ моихъ друзей и товарищей моей молодости. Для меня любовь никогда не составляла перваго дѣла въ жизни, въ настоящую минуту я постигаю одно только: эта роскошь стоитъ мнѣ слишкомъ дорого. Пусть я никогда не вижу любви, если рядомъ съ ней вѣчно идутъ тоска, тревоги и чувство глубочайшаго отвращенія, съ которыми, въ настоящую минуту, я имѣю несчастіе стоять передъ вами.
Вѣсы перегнулись на одну сторону и измѣнить рѣшенія судьбы, самъ Зевесъ былъ не въ силахъ.
-- Владиславъ Сергѣичъ, быстро сказала миссъ Мери, вставъ съ кушетки:-- вы должны хорошо знать, что вамъ остается дѣлать послѣ послѣднихъ словъ вашихъ.
-- Марья Александровна, поклонившись отвѣтилъ молодой человѣкъ: -- извините, если я въ первый разъ до этого времени, осмѣлюсь поправить вашу свѣтскую опытность. Я обязанъ молчать и ждать вашего рѣшенія.
-- A! сказала дѣвушка и тихо закусила губы. Но иронія, врожденная ея натуръ, пробилась сквозь всѣ чувства миссъ Мери. Вы опытнѣе меня, Владиславъ Сергѣичъ, лукаво замѣтила она:-- я вамъ благодарна за ваше великодушіе.
Сказавши эти слова, она подошла къ двери, не торопясь и не выказывая никакихъ признаковъ волненія. Но Владиславъ не скрывалъ своихъ чувствъ, не смотря на неизмѣнность своего рѣшенія. Кончивъ роль жениха, онъ помнилъ однако, что видитъ передъ собой подругу дѣтскихъ игръ и единственнаго своего друга между женщинами. Два слова, Марья Александровна, сказалъ онъ ей вслѣдъ, и дѣвица остановилась на своемъ мѣстѣ; держась рукой за ручку двери.
-- Мери, другъ мой Мери, сказалъ Владиславъ, въ послѣдній разъ цѣлуя руки дѣвушки:-- въ настоящую минуту передъ вами стоитъ другъ вашего дѣтства и человѣкъ, который всегда будетъ другомъ семейства вашего. Мы оба меньше виноваты, чѣмъ кажется, разстанемся же безъ упрековъ и неудовольствія. Мы сблизились съ вами на сколько позволяли сердца наши и пусть Богъ заплатитъ вамъ за тѣ наслажденія, которыя испыталъ я во время нашей привязанности. Простите мнѣ жесткія слова моя и позвольте выкупить ихъ однимъ совѣтомъ, отъ сердца, отъ искренняго сердца. Я знаю ваши понятія, Мери и знаю, что вамъ грозитъ опасность. Не пройдетъ нѣсколькихъ дней, какъ вы выберете между вашими поклонниками того, который за эти дни покажется вамъ сноснѣе и знатнѣе прочихъ. Позабывши всю осторожность вашу, вы поторопитесь поставить всю свою жизнь на карту. Между людьми, теперь въ васъ влюбленными, нѣтъ ни одного человѣка... человѣка... говоря проще, вовсе нѣтъ на одного человѣка. Дайте себѣ время остыть, миссъ Мери, и не торопитесь прощаться съ дѣвической жизнью!
-- Благодарю васъ, Владиславъ, отвѣтила Марья Александровна, какъ будто не безъ ласковости. -- Когда мнѣ нуженъ будетъ хорошій совѣтъ, я пошлю за вашимъ управляющимъ.