Между тѣмъ часъ обѣда и предполагаемыхъ торжествъ въ замкѣ приблизился. Народъ толпился на эспланадѣ передъ главнымъ подъѣздомъ; ближайшіе сосѣди съѣхались. Ольга Ѳедоровна Локтева принимала дамъ съ обычной своей неутомимостью; графъ Павелъ Антоновичъ толковалъ съ своими военными гостями о военныхъ событіяхъ въ Крыму, объ ожидаемыхъ бомбардировкахъ на берегахъ Балтійскаго моря. Осипъ Карловичъ, герой всего дня, совершенно оказывался достойнымъ своей геройской роли -- его стоило только расшевелить для того, чтобъ изъ подъ глубокомысленнаго старика выглянула физіономіи удалаго бурша стараго времени,-- а разъ помолодѣвши, Тальгофъ уже не устрашался никакой веселости, никакой попойки и никакого сумасбродства. И какъ было не помолодѣть ему въ настоящій день? Онъ находился на родинѣ, близъ города, въ которомъ получилъ первое воспитаніе и потомъ читалъ лекціи, каждую минуту ждалъ онъ свиданія съ Владиславомъ, къ нему съ уваженіемъ подходили сосѣди графа, знавшіе его семейство, и земляки, когда-то слушавшіе его на каѳедрѣ. Престарѣлый пасторъ, всю жизнь свою печалявшійся о раздорѣ между двумя дорогими ему семьями, бесѣдовалъ съ Тальгофомъ на отличномъ нѣмецкомъ языкѣ; самый замокъ Штромменбергъ какъ-то привѣтливо глядѣлъ на дальнюю отрасль великаго рода, уносилъ своего новаго гостя въ завѣтный пиръ романтическихъ мечтаній. Въ своемъ старомодномъ табачномъ фраки, онъ то порхалъ между гостями, то собиралъ вокругъ себя стариковъ въ одну одушевленную бесѣду о политикѣ, то шутилъ съ Марьей Александровной, то отвѣчалъ кудреватыми привѣтствіями на однообразные любезности графа Павла Антоновича. "Они всѣ такіе, эти философы," говорилъ хозяинъ замка своимъ петербургскимъ гостямъ:-- "я видалъ Шлегеля въ Берлинѣ,-- онъ превеселый старичокъ, со звѣздою." И петербургскіе гости приласкали Тальгофа, какъ оно дозволяется въ глуши и въ отдаленіи отъ столицы. Сперва Александръ Филипповичъ и старички одного съ нимъ ранга подозрительно вслушивались въ слова ученаго мужа: имъ почему-то казалось, что онъ непремѣнно долженъ говорить неосторожныя рѣчи, и, ради своей учености, втягивать ихъ самихъ въ бесѣду серьезнаго свойства, однако ожиданія ихъ не сбылись. "Это человѣкъ дѣйствительно благонадежный и благонамѣренный", сказалъ своему зятю старикъ Озерскій, за послѣднее время одиночества и возни съ бумагами начавшій выражаться какимъ-то офиціально-канцелярскимъ слогомъ.
Справедливость требуетъ отъ насъ полнаго призванія въ томъ, что, къ наступленію вечера и началу танцевъ въ рыцарской залъ, и графъ Павелъ Антоновичъ, и Осипъ фонъ-Тальгофъ, и иные петербургскіе гости постарѣе, и еще человѣкъ пять, бывшихъ учениковъ Осина Карловича, напились такъ, какъ только дозволяется напиваться въ деревнѣ, вдали отъ взыскательнаго общества. Хозяинъ замка Штромменберга очень боялся Марьи Александровны, и еще садясь за столъ, рѣшился вести себя смирно; но всесильный случай, соединившись съ старымъ метръ-д'отелемъ замка, опровергнулъ его рѣшимость. Изъ погребовъ принесли мальвазію и венгерское, до того старые, что каждая бутылка стоила десяти по своему значенію. На половинѣ обѣда наши весельчаки почувствовали свинецъ въ ногахъ и безпредѣльное веселье въ сердцѣ. Іосифъ Карловичъ удивилъ весь свой уголокъ стола, сказавши рѣчь на испанскомъ языкѣ,-- почему на испанскомъ, это уже одному Богу извѣстно. Павелъ Антоновичъ отвѣтилъ радостными слезами и обѣщаніемъ положить свой животъ за отечество, чуть только такъ давно ожидаемый всѣми другъ вернется на родину изъ плѣна. Какое отношеніе имѣла испанская рѣчь къ отечеству, и почему тутъ явился на сцену Владиславъ Сергѣичъ, тоже было скрыто мракомъ неизвѣстности. Ученики Тальгофа, усѣвшіеся вокругъ своего бывшаго профессора, составили какой-то странный напитокъ изъ разныхъ винъ, и выпили этотъ американскій дринкъ за его благосостояніе. Когда въ сосѣдней залѣ раздалась музыка, хозяинъ и ближайшіе его сосѣди стали говорить о томъ, что послѣ обѣда въ деревнѣ хорошо сидѣть кружкомъ, не вставая изъ-за стола, и за тѣмъ значительно поглядѣли на дамъ, будто приглашая ихъ удалиться, по англійскому обычаю. Когда Марья Александровна, по окончаніи обѣда, встала изъ-за стола, съ ней встали вмѣстѣ лишь молодежь, дамы, пасторъ а другія должностныя лица. "Мы будемъ сидѣть здѣсь до поздней ночи, сказалъ ей графъ Павелъ Антоновичъ,-- будемъ сидѣть и пить, ибо я счастливъ." -- "Въ сокровенной глубинѣ моего самосознанія, прибавилъ Осипъ Карловичъ,-- я дѣлю игры прелестныхъ обитательницъ замка. Я желалъ бы танцовать съ ними, но лѣта приковываютъ меня къ бесѣдѣ мудрой!" -- Мери не могла удержаться отъ смѣха и рѣшилась не мѣшать мудрой бесѣдѣ.-- Мнѣ сладокъ этотъ радостный смѣхъ, друзья мои, проговорилъ баронъ, слезящимися глазами проводивши хозяйку: -- мнѣ сладокъ онъ, ибо я счастливъ.
Марья Александровна распорядилась танцами, и уже никто болѣе не мѣшалъ счастію ея супруга и его пріятелей.
Такъ дѣло шло до десяти часовъ. Гостей было много, военная молодежь веселилась отъ всего сердца, Петербургскія дамы вели себя какъ нельзя проще и приличнѣе,-- сама владѣтельница замка протанцовала два или три контрданса, чего съ ней давно не случалось. Уже по своему обыкновенію Марья Александровна намѣревалась идти въ павильонъ и сдать всѣ распоряженія на руки Ольге Ѳедоровнѣ, когда подъ окнами ярко освѣщенной залы, у самого подъѣзда, освѣщеннаго также ярко, раздался топотъ лошадей и стукъ легкаго экипажа по двору, выложенному плоскимъ бѣлымъ камнемъ. Въ ту же минуту громкое ура принеслось изъ столовой. Марья Александровна, стоявшая въ кружкѣ дамъ, почувствовала, что кровь прилила къ ея сердцу. Кто можетъ пріѣхать въ такую пору? чей пріѣздъ могъ быть встрѣченъ восторженными криками изъ столовой? Еще минута, и Осимъ Карловичъ, совершенно трезвый, пробѣжалъ по танцовальной залѣ къ галлереѣ передъ подъѣздомъ. За нимъ, пошатываясь и высоко держа бокалы надъ головою, шелъ Павелъ Антоновичъ и нѣкоторые изъ его застольныхъ сосѣдей.-- Какой-то офицеръ пріѣхалъ, сказалъ кто-то.-- "Что такое съ нашей хозяйкой?" шепнула очень громко одна нетанцующая старуха.
Въ первый разъ за долгіе восемь лѣтъ, наша бывшая миссъ Мери почувствовала себя совершенной институткой. Напрасно она -- смѣлая, ловкая, насмѣшливая къ другимъ и къ себѣ -- призывала на помощь все свое хладнокровіе, всю свою практичность умной женщины. Она поблѣднѣла, не могла ничего говорить, ничего думать. Сердце ея билось невыносимо, она мѣнялась въ лицѣ каждую минуту. Сознавая всю странность своего волненія, Марья Александровна рѣшилась переломить себя во что бы ни стало. Гордость заговорила въ ней, опытъ долгой свѣтской жизни былъ призванъ на помощь. Еще минута,-- и хозяйка совладѣла бы со своимъ волненіемъ, но на бѣду, ей не было дано этой минуты. Танцы прекратились, пары, спутавшіяся въ толпѣ, разступились не безъ любопытства. Чья-то быстрая, молодая походка съ тихимъ звукомъ шпоръ, раздалась по залѣ. Какіе-то огоньки замелькали передъ Марьей Александровной, мѣшая обыкновенной остротѣ ея зрѣнія. Передъ ней стоялъ высокій и тоненькій молодой человѣкъ въ щегольскомъ полукафтанѣ новой формы, съ аксельбантомъ черезъ плечо. Чья-то небольшая рука встрѣтила ея правую руку, и легкимъ, но выразительнымъ пожатіемъ будто поблагодарила Мери за лестное волненіе при встрѣчѣ. Это уже слишкомъ! подумала Марья Александровна, и вмигъ оправившись совершенно, полунасмѣшливымъ взглядомъ окинула новаго гостя....
-- Доляновичъ! произнесла она съ изумленіемъ.
-- Отчего наша хозяйка такъ рада этому господину? между темъ спрашивалъ одинъ изъ засидѣвшихся сосѣднихъ совѣтниковъ Локтева, извѣстнаго петербургскаго злоязычника, полнаго зависти и къ Павлу Антоновичу, и къ Марьѣ Александровнѣ, и ко всему замку Штромменбергу, съ его богатствами и диковинками.
-- Встрѣча счастливой пары,-- отвѣтилъ закоренѣлый сплетникъ, съ улыбкой наблюдая за новымъ гостемъ.
-- Она, видно, всѣхъ своихъ друзей выгоняетъ въ дѣйствующую армію, прибавила одна изъ родственницъ Мери, указывая на подвязанную руку пріѣзжаго офицера.
Въ это время подошелъ еще одинъ столичный житель, уже съ полчаса наблюдавшій за хозяйкой.-- Я обошелъ всѣ залы, и павильоны, сказалъ онъ лукаво. Замокъ очень хорошъ, его стоитъ выбирать для романическихъ исторій.