Благодаря этому распоряженію, лишь малое число слугъ примѣтило пріѣздъ новаго гостя. Владиславъ Сергѣичъ подошелъ къ одному изъ нихъ и попросилъ его вызвать господина Осипа Карлыча фонъ-Тальгофа къ боковому подъѣзду, около котораго остановились его лошади. Онъ не зналъ, что объѣхавши парадную лѣстницу, подъѣхалъ прямехонько къ той части замка, гдѣ въ настоящій вечеръ было особенно много народу. Живые картины только что кончились и толпа гостей еще не вышла изъ павильона, занимаемаго хозяйкой, а около этого-то павильона и стоялъ Владиславъ Сергѣичъ.
Не прошло двухъ минутъ, какъ нашъ пріятель увидѣлъ своего друга Осипа Карловича, и въ какомъ необыкновенномъ видѣ? Тальгофъ не успѣлъ еще сбросить съ себя костюма, въ которомъ ему приходилось красоваться на сценѣ, къ общему увеселенію. Онъ былъ одѣтъ астрологомъ, и когда эта черная фигура въ остроконечной шапкѣ со знаками зодіака, выпрыгнувъ изъ боковаго корридора, кинулась на шею пріѣзжему гостю, Мережинъ вскрикнулъ отъ изумленія.
-- Да тебя здѣсь дурачатъ, бѣдный мой Осипъ Карловичъ, сказалъ Владиславъ Сергѣичъ, едва отвѣтивъ на восторженныя привѣтствія ученаго.
-- Я самъ дурачусь, мы здѣсь всѣ веселимся и дурачимся, смѣясь отвѣчалъ Тальгофъ, втаскивая пріѣзжаго вверхъ по боковой лѣстницѣ. Мы всѣ ждемъ тебя -- дай же мнѣ на тебя насмотрѣться. Павелъ Антоновичъ два раза ѣздилъ со мной на станцію. Старый генералъ Озерскій живетъ здѣсь лишніе три дня, чтобъ повидаться съ тобою. Съ Марьей Александровной мы говоримъ про тебя всякую свободную минуту. Подойди къ свѣту, я хочу поглядѣть на тебя. Я бы тебя узналъ въ темнотѣ, ты не измѣнился нисколько. Идемъ же, идемъ къ хозяйкѣ, вѣдь мы на ея половинѣ.
-- Да взгляни же хоть на свой нарядъ, чудакъ неисправимый, перебилъ Владиславъ Сергѣичъ, весело пожимая руки своему другу.
-- Ахъ, ахъ, проговорилъ Осипъ Карлычъ, бросая съ головы шапку и сбрасывая черную хламиду, подъ которой скрывался всегдашній его фракъ съ бронзовыми пуговицами:-- хорошо, что ты мнѣ напомнилъ, другъ мой. Здравствуй же еще разъ, спасибо тебѣ за твои письма, за память о твоемъ старикѣ... и Тальгофъ прослезился. Вотъ и гости выходятъ въ главныя залы, хорошо, что я снять колпакъ поторопился. Много думалъ я эти дни, другъ мой Владиславъ, много радовался я на женщину, которую ты... ну, да къ чему намъ о прошломъ вспоминать! Тебя здѣсь всѣ любятъ, всѣ помнятъ, всѣ ждутъ съ нетерпѣніемъ. Вотъ и хозяинъ, и Александръ Филипповичъ... герръ графъ! ваше превосходительство!.. нашъ запоздалый гость пріѣхалъ.
Владиславъ Сергѣичъ не успѣлъ опомиться, какъ его обняли, поцѣловали съ двухъ сторонъ и осыпали самыми искренними привѣтствіями. Старику Озерскому онъ снова напомнилъ и лицомъ, и осанкою своего отца, чуть ли не единственнаго изъ друзей генерала; что касается до Павла Антоныча, то его радушіе, по обыкновенію, не знало никакихъ предѣловъ. По душѣ и характеру самъ принадлежа къ числу очень привѣтливыхъ людей, Мережинъ однако же не могъ не удивиться этой родственной нѣжности со стороны толстяка, надъ которымъ не разъ приходилось ему подшучивать въ былые годы. "Благодаритъ онъ меня за уступленную невѣсту, что ли?" подумалъ нашъ другъ, закусивъ губы. Ему нѣкогда было сообразить того, что натура этого безвреднаго, туповатаго, но несомнѣнно добраго человѣка,-- натура, столько лѣтъ цѣпенѣвшая посреди столичной холодности, на деревенскомъ просторѣ сама не помнила себя отъ радушія и гостепріимства. Какъ бы то ни было, Владиславъ Сергѣичъ не умѣлъ отвѣчать на.ласку холодностью, для этого его собственная жизнь прошла слишкомъ одиноко, а странствованія послѣдняго года еще болѣе смягчили его отношенія къ другимъ людямъ. Послѣ самаго короткаго разговора съ людьми, такъ давно невиданными, путникъ пересталъ раскаяваться въ своемъ переѣздѣ до замка. На него повѣяло чѣмъ-то семейнымъ и теплымъ, онъ охотно согласился бы запереться и цѣлую ночь пробесѣдовать съ этими тремя чудаками, встрѣтившими его такъ горячо и родственно, пробесѣдовать съ ними о давно протекшихъ годахъ и старомъ времени, о настоящей воинственной порѣ и о будущемъ, съ его грозными ожиданіями...
II.
-- Ну же, ну! говорилъ между тѣмъ Павелъ Антоновичъ, проводившій толпу гостей до рыцарской залы и снова вернувшійся въ маленькую проходную комнату, куда провели Владислава Сергѣича:-- послѣ наболтаетесь, герръ профессоръ. Пойдемте всѣ къ нашей châtelaine,-- мнѣ интересно видѣть, какъ она встрѣтитъ вотъ этого гостя, ха! ха! ха! ха! Она что-то худо спала ночь и не можетъ идти въ залу. Я съ вами посижу въ ея комнатахъ. Доляновичъ пока устроитъ танцы въ залѣ, а я побуду съ какія. Пойдемте же, старый мой другъ; что? не забыли вы нашихъ холостыхъ шалостей въ Петербургѣ? Не забывайте только, что наша крѣпость Штромменбергская,-- это домъ вашихъ друзей и родственниковъ. Если вы устали, я васъ самъ черезъ полчаса проведу въ ваши комнаты. Вы у насъ не на одинъ день, неправда ли?
-- Богъ знаетъ, отвѣчалъ гость:-- не желая еще связывать себя никакимъ обѣщаніемъ, должно же мнѣ побывать въ Петербургѣ и показаться кому слѣдуетъ.