-- Въ томъ, чтобъ и не слушать такихъ легкомысленныхъ и дерзкихъ сужденій, запальчиво отвѣчалъ Александръ Филипповичъ. Съ вами нельзя спорить, господинъ профессоръ вредныхъ мыслей, дружественныхъ противникамъ нашимъ.

Владиславъ Сергѣичъ тревожно поглядѣлъ на хозяйку, онъ, кажется, боялся, что за подобными любезностями послѣдуетъ что-нибудь уже крайне нелюбезное, но Марья Александровна, хорошо зная свойства обоихъ антогонистовъ, только улыбнулась. Затѣмъ она подошла къ большому окну и открыла его настежь. Въ глаза Владиславу Сергѣичу бросился, при лунномъ свѣтѣ, едва ли не лучшій уголокъ штромменбергскихъ окрестностей, то-есть французскій садъ съ бассейномъ, площадка, обставленная древними липами, длинная аллея, ведущая къ сторонъ парка, и за аллеею этою, цѣлая долина между холмами, по которой вилась и исчезала рѣка Альбахъ. Онъ заглядѣлся на всю картину, а Марьѣ Александровнѣ было пріятно это вниманіе.

-- Владиславъ Сергѣичъ, сказала она, сама глядя на ночной видъ, который ей самой доставлялъ какое-то новое и свѣжее наслажденіе:-- скажите мнѣ откровенно: вы никуда не торопитесь отсюда, васъ ничто особенное не манитъ въ Петербургъ или куда-нибудь еще далѣе?..

-- Я еще самъ хорошенько не знаю, отвѣчалъ гость, но кажется, что, если не случится чего-нибудь особеннаго; я буду радъ отдохнуть нѣсколько дней въ вашемъ палаццо.

-- Я только что хотѣла вамъ предложить это, сказала хозяйка замка, мнѣ кажется что здѣсь вамъ удастся отдохнуть лучше, чѣмъ гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ. Знаете, Владиславъ Сергѣичъ, мнѣ хочется говорить съ вами такъ, какъ мы говаривали въ старые годы, на это вы сами дали мнѣ право и вашимъ пріѣздомъ, и вашей братской откровенностью. Вѣрьте мнѣ, мы не напрасно встрѣтились съ вами и именно здѣсь, въ полной тиши, послѣ столькихъ лѣтъ тревоги и утомленія. Если мы были близки съ вами тогда, когда отъ дружбы нашей зависѣло все въ жизни, то почему бы теперь, въ зрѣлые и холодные годы, намъ избѣгать братскихъ отношеній между собою? Мы ужь не влюбимся другъ въ друга, мы не станемъ мучить одинъ другаго, намъ не въ чѣмъ розниться нравственно. Оба мы такъ долго шли одинакой и скучной дорогой! Можетъ быть намъ только одно и осталось для всей нашей остальной жизни: отдыхъ отъ прошлаго. Я полюбила этотъ замокъ и хорошо знаю; что, не смотря на весь здѣшній шумъ, не смотря на толпу гостей и сосѣдей, въ немъ можно отдыхать на свободѣ. Поселитесь же въ нашей готической пустынѣ я позабочусь, чтобъ около васъ все было тихо. Будемте вмѣстѣ бесѣдовать и бродить гдѣ придется, будемте полезны и ласковы другъ для друга; къ этому насъ обязываютъ и прежняя близость наша и дружескія чувства, черезъ столько лѣтъ не погасшя въ насъ обоихъ. Когда вамъ надоѣстъ въ замкѣ, вы уѣдете, и станете писать мнѣ изрѣдка; въ городѣ мы встрѣтимся снова, я постараюсь, чтобъ въ моемъ домѣ вечера были для васъ занимательны. Вотъ все, что я хотѣли сказать вамъ, Владиславъ Сергѣичъ, и объ этомъ я думала раньше вашего сегодняшняго пріѣзда. Мы много жили, мой старый другъ, и въ голосъ Марьи Александровны опять послышалось что-то, никогда не звучавшее въ этомъ голосъ:-- мы жили много, мы старѣе нашихъ лѣтъ, Боже мой, гораздо старѣе! Пора душевнаго отдыха наступила для насъ обоихъ, раздѣлимъ же ее, какъ старики, у которыхъ когда-то была своя общая молодость. Согласны вы, Владиславъ Сергѣичъ, отвѣчаетъ ли хоть часть моихъ словъ вашимъ собственнымъ понятіямъ?

-- Согласенъ, и тысячу разъ согласенъ, отозвался Владиславъ Сергѣичъ:-- я не могу отвѣчать на одно только: на ту великую грусть, какая слышна въ послѣднихъ словахъ вашихъ. И вашъ дворецъ не похожъ на пустыню, и сами вы еще не имѣете права подводить всѣ счеты съ жизнью. Вмѣсто такихъ печальныхъ умствованій, лучше намъ будетъ пройти въ залу и поглядѣть какъ веселятся ваши гости.

-- Нѣтъ, отвѣтила Марья Александровна, по обыкновенію своему, переходя отъ задумчивости къ веселости:-- нѣтъ, сегодня я угощаю васъ въ моихъ собственныхъ владѣніяхъ. Я помню, что вы когда-то любили ужины въ старинномъ вкусѣ, я сегодня даю ужинъ въ такомъ родѣ. Насъ здѣсь четверо, я приглашу еще Ольгу Локтеву, которую вы знаете, Павелъ Антонычъ будетъ съ нами, если общій ужинъ кончится рано. Papa, прибавила она, обратясь къ Александру Филипповичу, который, уже примирясь съ Тальгофомъ, вмѣстѣ съ нимъ собирался идти изъ павильона, я отпускаю васъ только на полъ-часа. Осипъ Карлычъ, если вы идете въ залу, то будьте такъ добры и пошлите ко мнѣ Ольгу Ѳедоровну. Мы будемъ ужинать въ этой комнатѣ, только я вамъ больше не позволю спорить, отъ этого бываетъ безсонница.

Старики ушли, и хорошо сдѣлали. Какъ ни были они дружны съ Владиславомъ, какъ ни были просты отношенія хозяйки и ея новаго гостя, откровенная бесѣда между двумя послѣдними все-таки была стѣснена присутствіемъ спорщиковъ. Владиславъ Сергѣичъ и Марья Александровна остались одни, ни мгновенія не стѣсняясь тѣмъ, что имъ пришлось бесѣдовать съ глазу на глазъ, какъ оно не разъ доводилось имъ когда-то. Они были необходимы другъ для друга, въ этотъ вечеръ они сошлись какъ братъ съ любимой сестрою. Сколько явилось у него предметовъ для разговора, какъ живъ и занимателенъ былъ разговоръ этотъ и для Марьи Александровны и для Владислава Сергѣича. Оба они радовались своей встрѣчѣ, какъ люди, долгими годами опыта выученные знать цѣну другому человѣку. Взаимныя ощущенія собесѣдниковъ были и сходны и несходны между собою: Мережинъ говорилъ съ Марьей Александровной какъ съ доброй подругой юношескихъ лѣтъ, не ощущая никакихъ порывовъ къ прошлому, не видя никакой надобности въ толкахъ слишкомъ задушевнаго свойства. Онъ могъ вспоминать о прежнихъ своихъ отношеніяхъ къ миссъ Мери безъ тревоги и ропота, безъ тоски или вздоха. Разъ, два или три, придравшись къ какому-то слову, онъ шутливо припомнилъ прежніе вечера въ домѣ Александра Филипповича, свои первыя встрѣчи съ теперешнимъ мужемъ хозяйки, свои безконечные споры съ нею о свѣтѣ и свѣтскихъ условіяхъ... но Марья Александровна не приняла этихъ воспоминаній съ такой же беззаботностью. Она иначе глядѣла на Владислава Сергѣича, ей почему-то не хотѣлось бы съ беззаботностью поминать о прежнихъ отношеніяхъ.

Было около десяти часовъ ночи, когда хозяйка замка осталась одна съ Владиславомъ Сергѣичемъ; бесѣда ихъ длилась болѣе часа, а въ гостиную не являлись ни Ольга Ѳедоровна, ни Тальгофъ; ни Александръ Филипповичъ. Звуки дальней музыки по временамъ доходили до ушей нашихъ собесѣдниковъ, тамъ, далеко, за длинной и старой аллеей, частъ гостей бродила въ паркѣ и поджидала фейерверка. Вѣроятно это самое ожиданіе и было причиной того, что аппартаменты Марьи Александровны опустѣли. Не очень огорчаясь этимъ обстоятельствомъ, владѣтельница замка показывала Мережину свои собственныя владѣнія, библіотеку, которую она нашла въ замкѣ, залу, гдѣ шли живыя картины, и щегольскую маленькую оранжерею, соединявшуюся съ этой залой. Въ этотъ вечеръ и она и Владиславъ были расположены ходить до утомленія. Изъ оранжереи Марья Александровна провела гостя въ свой французскій садикъ, изъ котораго такъ красивъ былъ боковой видъ на замокъ. Разговоръ шелъ весело и быстро. Владиславъ Сергѣичъ, дѣйствительно пораженный красотой окрестности, уже не разъ говорилъ своей путеводительницѣ, что посреди ея полу-фантастическаго палаццо, самый затасканный старикъ поневолѣ долженъ почувствовать себя, хотя на два дни, самымъ романическимъ рыцаремъ.

-- Вы еще не видали лучшей части моего уголка, весело замѣтила Марья Александровна:-- времени еще много до ужина, я васъ проведу къ рѣкѣ, которая отдѣляетъ мой садъ отъ парка.