-- Ну ужь, Олимпіада Павловна, смѣясь отвѣчалъ посредникъ:-- за всѣ ваши злыя насмѣшки и суровыя слова когда нибудь придется разсчитаться со мной. Не забывайте, что вы у меня въ участкѣ, чѣмъ я не мало горжусь.
-- И знать я не хочу про твой участокъ, а о посредничествѣ твоемъ позабыла и думать. Есть у меня дѣвка одна на кухнѣ, еще чешетъ себѣ волосы, а ля Помпадуръ, чуть ее хорошенько поругаешь, она грозится мнѣ, что дескать идемъ жаловаться къ посреднику. Иди, иди, матушка, говорю я, иди себѣ, нашъ посредникъ такой охотникъ до прекрасныхъ пастушекъ! Вотъ тебѣ собесѣдница,-- а я ни тебя, ни становаго, ни чиновника, какого тамъ ни на есть, въ имѣніе къ себѣ не пущу. Я и исправниковъ отъ себя выгоняла.
Всѣ опять разсмѣялись; когда Олимпіада Павловна начинала браниться безъ всякой причины -- это оказывалось вѣрнымъ признакомъ ея полнаго расположенія и удовольствія. И точно, пошумѣвши еще немного на своего друга Матвѣева, гостья пустилась разсказывать о томъ, какъ она третьяго года чуть не заморозила, нарочно, въ истопленной спальнѣ судейскаго подъячаго, который притащился въ усадьбу за какою-то своею распоганою справкой. Отъ вышепрописаннаго назидательнаго случая она перешла было къ разбойнику дьячку и его гусямъ, о которыхъ мы уже упомянули, но на срединѣ разсказа краснорѣчіе барышни пресѣклось.
-- Ахъ я, безтолковая, быстро сказала она, обращаясь въ мою сторону:-- да что это наконецъ сдѣлалось съ моею памятью? Ну оно ужь извѣстно, въ эти времена я думаю и свою голову гдѣ нибудь забудешь. Вѣдь у меня къ тебѣ пребольшая просьба, батюшка Сергѣй Ильичъ. Для нея-то я больше и пріѣхала, а вотъ толкую объ этомъ дьячкѣ безобразномъ, тьфу! чтобъ его разорвало, негодяя!
-- Радъ служить вамъ по гробъ моей жизни, Олимпіада Павловна.
-- То-то по гробъ жизни. Избавь ты меня, мой другъ, отъ твоего дорогого дядюшки.
-- Какъ, отъ Бориса Николаича?..
-- Для тебя онъ Борисъ Николаичъ, а для меня онъ проклятый ахріанинъ, сутяга. Ты ужь съ нимъ покончи.
-- То-есть какже: прикажете вызвать его на дуэль, или просто умертвить гдѣ нибудь въ уединенной аллеѣ?
-- Я тебѣ говорю дѣло, а ты лясы точишь. Мои мужики у него въ пустоши какой-то дряни нарубили -- чему тамъ хорошему рости у него въ пустоши? Опенковскій управляющій чѣмъ бы покончить дѣло со мной, по-сосѣдски, что бы ты думаешь выкинулъ? Подалъ въ судъ просьбу; на мое имѣніе настрочилъ жалобу! Я воровъ никогда не покрывала, я давно знаю, что мои мужики готовы у нищаго лапти подтибрить. Такъ и кончай со мной, какъ дѣлаютъ христіане, а теперь станутъ таскать людей въ судъ, да лупить взятки, да еще ко мнѣ нашлютъ подъячихъ, одной крови сколько испортится. Вотъ что значитъ полагаться на управляющихъ. Твоему дядѣ лишь бы сидѣть съ своими тамъ пѣвицами, старому срамнику, а дѣломъ заняться видно противно -- генералъ дескать, великій баринъ!