-- Да мнѣ до этого какое дѣло, батюшка Иванъ Петровичъ, возразилъ старшина, ставя пустой стаканъ и кланяясь: -- меня не приставляли рѣшать, какой тамъ у него разумъ. А что коли станешь его слушаться, такъ дойдешь до острога, это и я знаю, да и мужикъ ужь раскусилъ не сегодня.
И не взирая на убѣжденія Ивана Петровича, предлагавшаго ему еще чаю, волостной старшина, раскланявшись вышелъ изъ комнаты.
-- Талейранъ, Талейранъ Перигорскій! закричалъ вслѣдъ ему веселый хозяинъ, и затѣмъ, по моей просьбѣ, сообщилъ мнѣ кой-какія подробности о Савельѣ Тихонычѣ.
-- До выборовъ въ нашей волости, началъ Иванъ Петровичъ.-- я почти и не зналъ Савелія, а кажется, знаю всякаго парнишку и всякую бабу по сосѣдству. Мужикъ онъ простой, хоть и богатый, торгу не ведетъ, семью держитъ въ порядкѣ, а такъ какъ у него женатыхъ сыновей пятеро, и всѣ живутъ не подѣлившись, то онъ нанимаетъ землю гдѣ только можетъ и хлѣба ставитъ столько, что хоть бы и иному помѣщику въ пору. Я былъ на волостныхъ выборахъ. "Савелій, Савелій, Савелій", кажется не было одного голоса противъ. Вышелъ Савелій и сталъ отказываться, за старостію и простотою. "Никого не хотимъ кромѣ тебя, Савелій Тихонычъ". Старикъ попробовалъ съ другой стороны: "нравомъ я больно крутъ, братцы, выбирайте другого, неравно сами всплачетесь". "Ничего что крутъ, намъ не бабу надобно". Больше ужь Савелій не спорилъ. "Ну, православные, и меня, и мою семью вы знаете", сказалъ онъ. "Дѣти у меня въ послушаніи, невѣсткамъ воли не много, хозяинъ я у себя въ домѣ, хозяиномъ буду и въ волости. Такъ ужь и знайте, а за честь вамъ спасибо". И точно, я думаю такого порядка какъ у насъ, нѣтъ ни въ одной волости по губерніи. Нѣтъ деревеньки, въ которой не побывалъ бы Савелій, сельскіе старшины ходятъ у него по стрункѣ; вотъ покосы едва начались, а я думаю онъ ужь успѣлъ объѣхать всѣ усадьбы. На руку онъ тяжелъ, и прежній посредникъ съ нимъ за это бранился, ну, а при теперешнемъ Савелью ни въ чемъ нѣтъ помѣхи.
-- Неужели же вашъ кандидатъ, спросилъ я: -- въ самомъ дѣлѣ оказался такою дрянью? И близко знаю Ставицкаго и скорѣе думалъ, что онъ будетъ пристрастенъ къ крестьянамъ, кстати и не кстати.
-- Да онъ и пристрастенъ; развѣ не слыхали Савелья: -- съ такимъ начальникомъ дойдешь до острога? Зачѣмъ бы вы ни обратились къ Ставицкому, вы виноваты ужь за то, что вы помѣщикъ. Я думаю еслибъ у меня порубили мужики всѣ яблони и груши изъ сада, онъ бы порѣшилъ такъ: "Это невинная шалость, крестьянину захотѣлось испытать, хорошо ли топить избу грушевыми дровами." Ну и выходитъ, что всѣ его рѣшенія уничтожаются на мировомъ съѣздѣ. Видитъ Савелій, видятъ и сами мужики, что дѣло не складно. Посредникъ говоритъ, плюйте на помѣщика, а на съѣздѣ рѣшаютъ: -- посредникъ навралъ, на помѣщика плевать не надо, а васъ, коли станете дурить, отдуютъ на славу. Всякій старшина повѣсилъ бы носъ, а Савелій нашелся. Онъ созвалъ старостъ, побывалъ по усадьбамъ, гдѣ приходилось, заглянулъ на сходки. Смотришь, собща и порѣшили, больше Павла Семеныча не безпокоить, а коли гдѣ затѣется споръ, обращаться къ Савелью Тихонычу. Такъ и идутъ дѣла ужь второй мѣсяцъ, къ общему удовольствію. У насъ, какъ вы знаете, на каждыхъ двадцати верстахъ свои нравы и обычаи. Въ нашемъ околодкѣ на мужиковъ очень жаловаться нельзя, за то бабы неистовствуютъ какъ вѣдьмы. У меня въ одинъ день шесть бабъ не пошли на работу, за болѣзнію. Савелій накрылъ ихъ въ тотъ же день на ихней работѣ, и теперь бабы присмирѣли. За то когда сосѣдъ Плѣшаковъ потребовалъ работы отъ женщины беременной и слабой, старшина ему объявилъ:-- ты ужь батюшка жалуйся кому знаешь, а въ нашей волости больная баба работать не станетъ. И еслибы Плѣшаковь вздумалъ упрямиться, на мировомъ съѣздѣ ни одинъ голосъ за него бы не вступился.
-- Грустно, однакожь, замѣтилъ я:-- что такой честный и вовсе не глупый человѣкъ, какъ Ставицкій, дошелъ до того, что сами крестьяне отшатнулись отъ него за негодностью.
-- Да кто жь ему приказывалъ браться за дѣло, къ которому онъ не имѣетъ способностей. Отказаться отъ кандидатства не трудно, да и зачѣмъ было за него браться, зная что посредникъ собирается за границу, по болѣзни.
-- Павла Семеныча Ставицкаго, сказалъ Петръ Иванычъ:-- я считаю человѣкомъ вреднымъ, и... тутъ подполковникъ понизилъ голосъ: -- между нами сказать, революціонеромъ.
-- Экъ куда хватила наша гомеопатія! возразилъ Иванъ Петровичъ.-- Называть такихъ людей революціонерами это тоже какъ еслибы кто тебя и меня, за нашу молодость, назвалъ разбойниками. Мы и на дуэляхъ дрались и фонари били, а все-таки не стали извергами рода человѣческаго. Теперь молодежь другая, жизнь спою начала она подъ гнетомъ, разгула у нея не было, растрястись ей некуда, вотъ она и покрикиваетъ у себя въ четырехъ стѣнахъ, да прикидывается сердитою. Они съ народомъ, они за народъ, хоть и говорить съ мужиками не выучились. А я думаю, всколыхнись народъ, да что я говорю всколыхнись! просто подними одинъ палецъ, такъ у его радѣтелей отъ страха ноги отнимутся. Народъ сила большая!