-- Ретивость еще не большой порокъ, смѣясь сказалъ Аполлонъ Андреевичъ.
-- Гдѣ же вы добыли вольныхъ рабочихъ: изъ Финляндіи, или можетъ въ Пруссію посылали?
-- Изъ Пруссіи придетъ артель къ осени...
-- Самое время, а до той артели?
-- Да что вы, Иванъ Петровичъ, будто по своему сосѣдству рабочихъ не стало?
-- Не то что не стало, а ихъ просто никогда не было. Спросите у мужиковъ, легко ли дается имъ нанять въ семью работника, или казака, какъ они называютъ? При удобствѣ всякаго рода заработковъ, въ нашемъ краѣ свободный парень не такъ-то охочъ до полевой каторги. Да и вообще у насъ большой охоты къ земледѣлію не имѣется. Придется выбирать изъ людей дрянныхъ, пустодомовъ, или изъ гулякъ, которыхъ своя семья держитъ на привязи.
-- Оно можетъ быть и такъ, весь воодушевившись возразилъ Аполлонъ Андреевичъ: -- а хозяинъ-то на что? Его дѣло воодушевить, пріучить, направить рабочаго, наградить тамъ, взыскать здѣсь, подать примѣръ дѣятельности. Я, конечно, не въ правѣ считать себя большимъ мастеромъ; но я чувствую, что судьба предназначила меня быть земледѣльцемъ, производителемъ, изобрѣтателемъ...
Тутъ исхудалая и сморщенная супруга хозяина тяжело вздохнула; должно быть ей хорошо было извѣстно, къ чему судьба предназначила Аполлона Андреевича.
-- Да, продолжалъ господинъ Евдокимовъ, совершенно упившійся своимъ краснорѣчіемъ:-- О вольномъ трудѣ говорятъ и пишутъ много вздора, да болтунамъ ли, дряннымъ ли писакамъ безъ кола и двора понимать это дѣло? Для меня, господа, вольный трудъ то же что военное обученіе для хорошаго начальника. Я самъ служилъ въ кавалеріи. Поглядите, когда въ эскадронъ приведутъ рекрутъ -- дрянныхъ, гнилыхъ такихъ, что иной и къ лошади подойдти не смѣетъ. И что жь? отъ взгляда, отъ слова, отъ хорошаго воодушевленія, вы потомъ не узнаете тѣхъ же рекрутъ, молодцы да и только! Вотъ если у тебя оказывается такое призваніе, такъ и берись за хозяйство. Очень, очень, всей душой и радъ, господа, что вы заглянули въ наше уединеніе. Завтра, если будемъ живы, я надѣюсь вамъ показать, что такое значитъ вольный трудъ въ рукахъ искуснаго хозяина.
Послѣдовали новый вздохъ супруги и новая импровизація со стороны Аполлона Андреевича. Онъ говорилъ такъ горячо и задорно, что дамы, начавшія было свой разговоръ со мною, прекратили его очень скоро: хозяинъ, кажется, не любилъ постороннихъ бесѣдъ во время своего одушевленія. Когда подали ужинъ, дѣло дошло до того, что господинъ Евдокимовъ собирался взять въ аренду всѣ запашки, кинутыя помѣщиками по губерніи, перепархивая съ рабочими изъ усадьбы въ усадьбу, воздѣлать поля по лучшему способу, подготовить огромныя массы хлѣба и направить ихъ частію въ Петербургъ, частію за границу. Операція обѣщала сто на сто, а если взять въ соображеніе неизбѣжное возвышеніе цѣнъ съ будущимъ годомъ, то и гораздо болѣе. Къ удовольствію моему, ужинъ былъ и коротокъ и невкусенъ; безъ этого намъ, можетъ быть, пришлось бы увѣдать и не о такихъ громадныхъ замыслахъ.