Видя что Аполлонъ Андреевичъ по случаю лирическихъ порывовъ совершенно забылъ о всей житейской мелочи, мой спутникъ сошелъ внизъ, добылъ какого-то мальчишку, тазъ, воду и рукомойникъ, потомъ потребовалъ чаю и послѣ долгихъ хлопотъ получилъ желаемое, причемъ былъ напоенъ чаемъ и самъ хозяинъ. М-me Евдокимова и другія дамы, какъ оказалось изъ разспросовъ, вставали не ранѣе перваго часа. Чайный приборъ, намъ поданный, какъ нельзя болѣе гармонировалъ со всею обстановкой мызы: чайникъ былъ прекрасный, старый берлинскій, хотя съ отбитымъ носикомъ; вмѣсто молочника предстояла красная глиняная кружка, а на одной изъ чашекъ было написано синими буквами: "въ знакъ пріязни и дружбы".
-- Ну господа, теперь въ поле! закричалъ хозяинъ, еще не допивши до половины свой стаканъ чая: -- въ поле, на работу, здѣсь духота и бабье! Что за воздухъ послѣ вчерашней грозы, просто конфеты. На покосъ, на покосъ! вы не уѣдете, не увидавши моего хозяйства. Кабы всѣ трудились какъ нашъ братъ, не было бы слышно о томъ, что тамъ кидаютъ запашку, тамъ распродаютъ скотъ... тьфу, какое малодушіе! Ну, беремте шапки, идти не далеко, съ полверсты, налѣво, за перелѣскомъ.
И мы вышли. Утро точно было превосходное, только даже оно никакъ не могло украсить собою помѣстій Аполлона Андреевича. Трехъ-этажный деревянный домъ съ желтыми стѣнами и красною крышой, былъ просто гадокъ. Роща около знаменитаго покоса казалась красивою, но отъ скудости ли почвы, отъ тѣсноты ли, ея деревья лѣзли вверхъ, не пріобрѣтая ничего въ толщину. Впрочемъ на прогулку я не жалуюсь; Евдокимовъ три раза покидалъ насъ, забѣгая то на конюшню, то въ кузницу, то въ сарай, куда поставили молотильную машину. Всякій разъ онъ приглашалъ насъ съ собою, но мы уклонялись, и Аполлонъ Андреевичъ, окончивъ обозрѣнія, догонялъ насъ бѣглымъ шагомъ.
Молотильная машина заняла хозяина довольно долго, такъ что мы успѣли пройдти рощу, маленькій перелѣсокъ за нею, и дойдти до косцовъ, такъ великолѣпно открывшихъ свою работу. Къ удивленію нашему, мы увидѣли скошеннымъ лишь самый непримѣтный клочокъ луга; рабочіе же, не взирая на раннюю пору, казалось, сами себя наградили полнѣйшимъ отдыхомъ. Описывая обязанный трудъ крестьянъ въ Петровскомъ, я упомянулъ, что въ немъ имѣлось нѣчто кислое и госпитальное; въ сельцѣ Гривкахъ Евдокимова, напротивъ того, вольный трудъ походилъ на картину сельскаго увеселенія. Люди, отставивши косы, сидѣли по двое и по трое, бесѣдуя подъ деревьями; въ сторонѣ, два весьма чахлые парня боролись при общемъ смѣхѣ, двѣ бабы, пробиравшіяся по дорогѣ, свернули на покосъ, и около никъ образовался кружокъ, повидимому, очень веселый. Если у меня лѣнились такъ неловко и невыгодно для самихъ лѣнивцевъ, то здѣсь наука праздности имѣла уже нѣчто удалое и самоувѣренное. Не доставало лишь гармоники и присутствія большаго числа лицъ изъ прекраснаго пола, чтобы составить нѣчто въ родѣ дивертисемента или "имянинъ благодѣтельнаго помѣщика". Я остановился на краю луга и глядѣлъ съ изумленіемъ. Иванъ Петровичъ расхохотался, и придвинувшись къ борцамъ, сталъ громкими восклицаніями поощрять удачные маневры атлетовъ...
-- Бездѣльники, дармоѣды! Такъ-то вы работаете, негодяи! раздался неподалеку громовый голосъ, и господинъ Евдокимовъ, весь красный, съ сжатыми кулаками, выбѣжалъ на лугъ изъ перелѣска. Онъ былъ дѣйствительно страшенъ въ эту минуту; при пустой головѣ и вспыльчивости, Аполлонъ Андреевичъ не имѣлъ недостатка въ самолюбіи, и горько показалось ему, что гости, только что наслушавшись хвастливыхъ его рѣчей, вдругъ наткнулись на подобное рабочее безобразіе. Подобно вихрю, ворвался онъ въ кружокъ, составившійся около двухъ бабенокъ, и кружокъ мгновенно разскочился; одинъ парень изъ него упалъ на четвереньки, а бабы стрѣлой побѣжали къ дорогѣ. Потомъ Евдокимовъ схватилъ за шиворотъ какого-то сановитаго мужика въ кафтанѣ, повидимому подрядчика или старосту (остальные косцы, числомъ до двадцати, были въ рубашкахъ), потресъ его изо всей силы и кинулъ на земь. Рабочіе взялись за косы и, не очень торопясь однако, заняли покинутыя мѣста; только боровшіеся парни, въ жару состязанія, не послѣдовали общему примѣру. Аполлонъ Андреевичъ очутился и тутъ, съ криками и бранью, передать которые, конечно, мое перо не въ силахъ. Старшій изъ парней получивъ добраго тумака, тотчасъ же кинулся на работу, но меньшой, какъ кажется, чахоточный и задорный, только посторонился и сказалъ хозяину: "драться-то баринъ нынче не положено" Никогда не видалъ я даже на картинахъ лица, сколько нибудь похожаго на лицо Аполлона Андреевича тотчасъ послѣ этого отвѣта. "Убью!" глухо крикнулъ онъ, какъ-то подался впередъ всею грудью и поднялъ налившіяся кровью глаза на смѣлаго парня. Тотъ не выдержалъ взгляда и кинулся бѣжать какъ сумасшедшій не къ рабочимъ, не къ дорогѣ, а черезъ болото, къ рѣчкѣ и стоявшему за ней еловому лѣсу. Евдокимовъ кинулся за бѣгущимъ, прыгая черезъ кочки, опускаясь въ трясины по колѣно, но предъидущіе подвиги его утомили, онъ плюнулъ, вернулся и направился къ намъ, отирая потъ, катившійся градомъ. Мы съ Иваномъ Петровичемъ стояли, какъ вкопаные, стыдясь, возмущаясь душой и все-таки чувствуя всю комическую сторону сценъ, такъ неожиданно передъ нами разыгравшихся.
Евдокимовъ добрался до насъ. "Совсѣмъ уморился" проговорилъ онъ, и въ голосѣ его не было слышно даже малѣйшихъ слѣдовъ недавняго гнѣва. "Трудъ-то, пожалуй, себѣ вольный, а все-таки острастка ему не мѣшаетъ. Глядите, глядите-ка, какъ пошли откалывать, прибавилъ онъ, указывая на косцовъ, которые въ самомъ дѣлѣ начали косить не худо.
-- Работаютъ-то они ничего, только такими острастками вы себя уморите въ одинъ мѣсяцъ, замѣтилъ Иванъ Петровичъ.
-- Не говоря о томъ, что растеряете всѣхъ рабочихъ, добавилъ я, не скрывая чувства отвращенія.
-- Рабочихъ растеряю? съ веселымъ смѣхомъ возразилъ Аполлонъ Андреевичъ: -- на этотъ счетъ безпокоиться не извольте. Или вы думаете, что мужику не вкусно получать, на всемъ на готовомъ, по восьми цѣлковыхъ, да еще ничего не дѣлая.
-- Аполлонъ Андреичъ! со смѣхомъ же сказалъ Иванъ Петровичъ:-- послѣ настоящаго великаго изреченія нѣтъ никакой надобности въ дальнѣйшемъ осмотрѣ вашихъ нововведеній. Теперь мы оба видимъ и понимаемъ вполнѣ, какое великое дѣло вольный трудъ въ рукахъ искуснаго хозяина!!!