-- А вѣдь лютый былъ охотникъ въ свое время, надо сказать правду, восторженно продолжалъ Антонъ Андреевичъ.-- Не одного медвѣдя мы съ нимъ царапнули, не одну лису затравили! Вѣдь это на моихъ глазахъ онъ отдулъ хлыстомъ этого ѳетюка Пахомова, на облавѣ. И дѣльно, и за вину, скажу я, хоть тамъ себѣ весь уѣздъ вотъ какъ окрысился. Посудите сами, какъ дѣло происходило. Разставили насъ на Красной Гищенкѣ...
-- Знаю, знаю, замѣтилъ я, не имѣя желанія припоминать скандаловъ, давно минувшихъ.
-- Да, хорошъ былъ охотникъ, меланхолически повторялъ мой хозяинъ: -- одного только въ немъ... выдержки, охотничьей выдержки въ немъ не было! Просить все, разогнать псарей, раздарить собакъ кому попало... тьфу! хоть бы онъ про то вспомнилъ, что теперь во всей губерніи не осталось ни одной охоты, конной охоты, псовой охоты, я разумѣю...
Степанида Егоровна разумно замѣтила, что наша губернія, какъ и нѣкоторыя другія по сосѣдству, ни мѣстностью, ни цѣнами хлѣба, ни даже привычками народа, не допускаютъ возможности псовой и конной охоты.
-- Отчего же прежде допускали? возразилъ Антонъ Андреевичъ.-- Коли народъ изъерыжничался, а баре гонятся за копѣйкой, такъ хотя богачи-то по крайней мѣрѣ не поддавались бы... Я говорилъ генералу: продайте дома въ Петербургѣ, а охоту держите! Господи Боже мой, да при этомъ жидоморствѣ скоро на борзую собаку придется глядѣть за деньги, какъ на рѣдкость. Вотъ и мнѣ отъ отца охота досталась... и держалъ же я ее покуда послѣдней деревеньки не продали!
Степанида Егоровна только покачала головою.
-- Поправился я съ годами, за тобой взялъ имѣніе... чтожь ты думаешь? не завелъ бы я опять охоты? на бѣду только на твоей землѣ даже и зайцевъ не бѣгаетъ. Пришлось шататься съ ружьемъ, вотъ теперь и ноги не ходятъ, а будь у меня псовая охота, на лошади я бы еще съ кѣмъ хочешь потягался бы! Одно оставалось собачекъ разводить хорошихъ, теперь ужь и это совѣтуютъ оставить. Нѣтъ же, нѣтъ, самъ ничего не стану ѣсть, а собакъ не убавлю.
Я снова принялся увѣрять Немврода, что его собаки, даже полагая ихъ болѣе дюжины, не поглотятъ же всѣхъ его доходовъ, но утѣшенія мои принимались какъ-то печально, съ таинственно-отчаяннымъ видомъ. Ужь не имѣется ли у него еще гдѣ-нибудь сѣрой будки съ собаками? подумалъ я, и въ это время, при визгѣ, лаѣ и прыганьѣ животныхъ, мнѣ уже знакомыхъ, къ крыльцу подъѣхали приготовленныя для меня дрожки.
Досидѣвъ почти до десяти часовъ, я простился съ Степанидой Егоровной, хозяинъ же сѣлъ со мною доѣхать, "вотъ до того лѣсочка", сказалъ онъ, указывая на сосновую рощицу, отдѣлявшуюся отъ непрерывной стѣны лѣса. Когда мы туда доѣхали, я примѣтилъ въ глазахъ Антона Андреевича что-то тревожное. Онъ сошелъ съ дрожекъ и какъ-то замялся, не давая мнѣ руки и не прощаясь со мною. Мнѣ показалось, что онъ желаетъ, чтобъ я за нимъ слѣдовалъ и въ тоже время стыдился просить объ этомъ. Прямо передъ нами, подъ деревьями, шла хорошо утоптанная тропинка и что-то въ родѣ забора мелькало вдали... я рѣшился слѣдовать за хозяиномъ. Антонъ Андреевичъ вздохнулъ свободнѣе, но не сказалъ ни слова; казалось онъ глядѣлъ на себя какъ на жреца, почему-то обязаннаго соблюдать осторожность передъ невѣжественнымъ спутникомъ. Сдѣлавъ шаговъ двѣсти, мы уперлись въ заборъ съ глухою калиткой, за заборомъ возвышался бревенчатый домикъ съ трубою и раздавались какіе то странные звуки. Антонъ Андреевичъ, съ зардѣвшимся, просіявшимъ лицомъ, взялъ меня за руку, толкнулъ калитку колѣномъ и ввелъ меня въ святилище.
Черезъ мгновеніе, святилище огласилось хохотомъ, съ которымъ, при всемъ желаніи, я совладать былъ не въ силахъ. Никогда не видалъ я ничего подобнаго; до сихъ поръ сцена мнѣ тогда представившаяся, какъ живая передъ моими глазами.