На голой и совершенно гладкой площадкѣ, обнесенной заборомъ и осѣненной нѣсколькими тощими деревьями, паслось стадо, настоящее стадо собакъ, стадо головъ изъ осьмидесяти, считая тутъ щенковъ и несовершеннолѣтнихъ. Тутъ были всѣ цвѣта собачьей шерсти, но коричневый преобладалъ надъ другими. Невзирая на гнусный запахъ, заражавшій воздухъ по всей площадкѣ, невозможно было бы самому Гераклиту не разсмѣяться при этомъ зрѣлищѣ. Молодежь прыгала, бѣсилась, трепала другъ друга за уши и вдругъ, въ необузданномъ порывѣ своего возраста, набѣжавъ на какого нибудь грознаго барбоса, стремительно разбѣгалась отъ него въ разсыпную. Другіе щеночки, самые крошечные сосали своихъ родительницъ, и около семейной сцены непремѣнно находился кружокъ задумчивыхъ зрителей, можетъ быть вспоминавшихъ невозвратные годы собственнаго дѣтства. Двѣ собаки особенно глубокомысленнаго вида гуляли рядомъ, отдѣлившись отъ шумной толпы; казалось онѣ имѣли переговорить между собой о чемъ-то важномъ, едва ли доступномъ пониманію всѣхъ этихъ лѣнивцевъ и вѣтрениковъ, которые бродили кучами. Еще поодаль, невдалекѣ отъ избушки спалъ дряхлый водолазъ огромнаго роста, очевидно большой добрякъ, потому что на немъ, съ закрытыми глазами, лежали и нѣжились два щенка, кажется сеттеры. Горячее лѣтнее солнце весело озаряло всю картину достойную кисти Ландсира.
Антонъ Андреевичъ, не обращая вниманія на мой смѣхъ и даже на подозрительную чистоту почвы, повергнулся на площадку, какъ истомленный жаромъ путникъ повергается въ воду купальни, имѣющей освѣжить его бренное тѣло. Въ одну секунду онъ былъ весь покрытъ своими коричневыми и пѣгими питомцами, особенно изъ щенковъ очень обрадованныхъ появленію гостей въ ихъ мирномъ убѣжищѣ.
-- И со всѣмъ этимъ придется проститься, жалобно говорилъ; онъ, поворачивая голову въ направленіи ко мнѣ: -- и этихъ славныхъ собачекъ будетъ кормить нечѣмъ! Вотъ до чего дожилъ, Сергѣй Ильичъ, вотъ какихъ бѣдъ надѣлали мнѣ ваши новые порядки! Да вамъ что? вотъ хоть бы вы дотронулись до одной, а еще должно быть добрый человѣкъ: видите какъ онѣ къ вамъ ластятся! Къ худому человѣку не побѣжитъ ласкаться собачка. А вы-то мнѣ говорили, что съ четырьмя собаками прожить можно!
-- Признаюсь вамъ, я и въ умѣ не держалъ возможности такого стада. Да скажите, Бога ради, что вы съ нимъ дѣлаете? Вѣдь надо на что нибудь употребить этихъ щенятъ, когда они вырастутъ?
-- Какъ же иначе! Я человѣкъ не жадный. Иногда подаришь кому нибудь собаку, да и чума много губитъ щеночковъ, проклятая. Не хотите ли, выберу я вамъ такого сеттера, что тамъ у васъ всѣ городскіе Англичане ахнутъ? Или вотъ поглядьте на этого пѣгаго... Эй Трезорка, иси... бестія...
Не имѣя никакого желанія изумлять Англичанъ и хорошо зная, что дальнѣйшее пребываніе на собачьемъ дворѣ наградитъ меня бѣдствіемъ, уже одинъ разъ испытаннымъ въ безсонную ночь у господина Евдокимова, я поторопился проститься съ Антономъ Андреевичемъ, сурово отвергнулъ двухъ щенковъ, еще разъ протянутыхъ ко мнѣ на прощанье, и велѣлъ кучеру скорѣе ѣхать въ Жадрино.
XIV. Пѣвицы дяди Бориса Николаевича
Не успѣлъ подъѣхать я къ дядину дому, какъ мнѣ почему-то показалось, что тамъ не все ладно. Около конторы, помѣщавшейся въ одномъ изъ флигелей главнаго зданія, стояла бричка, которую я гдѣ-то видѣлъ; усталая тройка, тоже какъ будто знакомая, повидимому, сдѣлала большой конецъ и нуждалась въ отдыхѣ. По двору, всегда пустому, съ озабоченнымъ видомъ бѣгало и шумѣло нѣсколько человѣкъ изъ прислуги. "Гдѣ Семенъ Васильевъ?" -- "Всѣ паспорта у Семена Васильева".-- "Да онъ вчера еще отпросился въ Никольское".-- "Такъ ключи гдѣ же?" Такія фразы услыхалъ я мимоходомъ. Выходило, что въ самомъ дѣлѣ случилась какая-то исторія, иначе не было бы такой необходимости въ Семенѣ Васильевѣ, главномъ конторщикѣ, вѣдавшемъ все относившееся къ дому и къ домашней прислугѣ.
На лѣстницѣ встрѣтилъ меня Иванъ Петровичъ.
-- Куда вы запропастились, батюшка, сказалъ онъ: -- у насъ тутъ вышло чортъ знаетъ что такое. Этотъ мальчишка Ставицкій наскочилъ-таки на пакость!