Но Ставицкій, во все время обвинительнаго разсказа, и послѣ него оставшійся въ угрюмомъ молчаніи, повидимому думалъ иначе.
-- Я считаю себя оклеветаннымъ и осмѣяннымъ, сказалъ онъ, не поддаваясь ни мало.-- Ежели здѣсь, въ этомъ домѣ, не примется никакихъ мѣръ, необходимыхъ при подобныхъ случаяхъ, я вынужденъ буду самъ принять эти мѣры.
-- Никто вамъ не мѣшаетъ, отвѣчалъ Борисъ Николаевичъ вспыхнувъ: -- и согласитесь сами, не мнѣ же предстоитъ забота взыскивать съ женщинъ, которыя надъ вами смѣялись.
-- Я и не жду отъ васъ такого самоотверженія, холодно-ядовито возразилъ кандидатъ изъ французовъ.
О томъ, что послѣдовало за этимъ дѣйствительно дерзкимъ, и въ ту минуту крайне жестокимъ словомъ, я попрошу дозволенія не разсказывать въ подробности. Дядя, не помня себя, кинулся впередъ, и ежели бы не тяжелый столъ, отдѣлявшій двухъ антагонистовъ, то послѣдовала бы рукопашная схватка, или вѣрнѣе, быстрое низироверженіе посредника, потому что бороться съ озлобленнымъ богатыремъ, хотя и семидесятилѣтнимъ, Ставицкій не могъ ни одной минуты. Я никогда не видалъ Бориса Николаевича въ гнѣвѣ, не мудрено, что я обомлѣлъ и на нѣсколько секундъ оказался ни къ чему не пригоднымъ. Къ счастію Иванъ Петровичъ и Малыгинъ были опытнѣе, или крѣпче нервами, первый схватилъ Ставицкаго, и какъ ребенка протащилъ его въ первую дверь, въ амфиладу комнатъ, къ боковой лѣстницѣ гостинныхъ помѣщеній, второй схватилъ Бориса Николаевича обѣими руками, прикрылъ отступленіе, захлопнулъ дверь и повернувъ въ ней ключъ, кинулъ его за окошко. Тутъ опомнился и я, заперъ дверь, ведущую къ парадной лѣстницѣ, и помѣстился передъ нею. Любезныхъ словъ, сыпавшихся изъ устъ генерала на Ставицкаго, а по уходѣ его на меня съ Малыгинымъ, передавать, какъ мнѣ кажется, не нужно.
Прошло минуты три послѣ замкнутія первой двери, три минуты, ст о ящихъ года. Дядя подошелъ ко мнѣ и сказалъ:
-- Пусти, тебѣ со мною не сладить. Пусти, говорю я. Этотъ мерзавецъ такъ не уѣдетъ отсюда.
Но Малыгинъ былъ уже возлѣ моей двери.-- Что вы хотите дѣлать? спросилъ онъ Бориса Николаевича.
-- Что я хочу дѣлать? повторилъ дядя: -- въ послѣдній разъ распорядиться съ моимъ гостемъ, какъ оно дѣлалось у старыхъ помѣщиковъ.
-- Дядя, сказалъ я: -- ты можешь выйдти отсюда, и все-таки ничего не сдѣлаешь. Ко времени старыхъ помѣщиковъ уже не въ твоей власти вернуться. У тебя нѣтъ ни одного двороваго человѣка. Ни Карлъ Карлычъ, ни нанятые люди не посмѣютъ пальцемъ тронуть посредника. Отъ тебя одного мы его защитимъ всѣ трое. Оставь это дѣло до завтра, и если ты считаешь себя обиженнымъ, есть средство устроить разсчетъ, и безъ непристойной потасовки.