Стукъ отъѣзжающаго экипажа положилъ конецъ нашему тяжелому положенію, при этомъ стукѣ буря возстановилась было на минуту, но улеглась скорѣй нежели мы думали. Конечно, слѣды ея тянулись на весь день, но уже не представляли никакой опасности. Мысль о дуэли, съ мальчикомъ, по поводу исторіи въ сущности весьма неловкой, не могла долго занимать дядю. Насчетъ Ставицкаго мы тоже были покойны, онъ не имѣлъ никакихъ законныхъ основаній къ обвиненіямъ, и всякій шумъ съ его стороны, только бы усилилъ скандалъ исторіи, и безъ того скандалезной. Тѣмъ не менѣе, я считалъ нужнымъ прожить въ Жадринѣ гораздо долѣе чѣмъ разсчитывалъ, и вернулся домой не ранѣе какъ къ самому разгару полевыхъ работъ, то есть почти въ половинѣ іюля.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ И ПОСЛѢДНЯЯ
I. Мелочи и анекдоты самого труднаго времени
Пребываніе у дяди Бориса Николаевича и вообще поѣздка моя со всѣми эпизодами описанными, въ прошлыхъ главахъ, доставили мнѣ много развлеченія, но по части главнаго дѣла, привлекшаго меня въ деревню, оказались скорѣе вредными чѣмъ полезными. При новыхъ условіяхъ деревенской жизни, разумнѣе всѣхъ оказывался только тотъ помѣщикъ, который, разъ окунувшись въ хозяйственныя хлопоты, уже не отрывался отъ нихъ, а съ неотступнымъ терпѣніемъ дѣлалъ свое дѣло. И самъ онъ черезъ это скорѣе мирился съ неизбѣжною тяготой своего Положенія, и крестьяне его, видя помѣщика неунывающимъ, скорѣе отрезвлялись отъ несбыточныхъ фантазій, и въ случаѣ надобности довѣрчивѣе относились къ нему. Смѣло могу сказать, что по крайней мѣрѣ въ нашемъ краѣ, помѣщичьи потери прошлаго года сократились бы на половину, если бы мы сами, землевладѣльцы, обрекли себя на нѣсколько мѣсяцевъ работы,-- конечно тягостной и трудной работы. Барская лѣнь, а еще болѣе привычка полагаться на старостъ и управляющихъ вредила намъ чуть ли не болѣе чѣмъ дѣйствительныя трудности новаго положенія. Даже лучшіе изъ насъ трудились какъ-то неохотно и вяло, скоро утомлялись, ухватывались за первую возможность урваться изъ дома, отдохнуть, отвести душу въ разговорахъ ни къ чему не ведущихъ. Они будто ждали откуда-то невозможной помощи и совершенно упускали изъ вида то, что въ настоящемъ хозяйственномъ кризисѣ каждый больной прежде всего долженъ былъ сдѣлаться собственнымъ своимъ медикомъ.
Только что вернулся я въ Петровское, какъ на меня напали та тоска и та нерѣшительность, которыя уже были мнѣ знакомы по первымъ днямъ моего пребыванія въ имѣніи. Работы шли дурно: бывало къ половинѣ іюля значительная доля луговъ оказывалась скошеной и сѣно прибраннымъ, теперь же люди копались по недѣлѣ на какомъ нибудь одномъ покосѣ; а между тѣмъ жаркое лѣто подвигалось и уборка озимого хлѣба находилась въ близкой перспективѣ. Староста Власъ Васильевъ и сельскіе старшины нѣсколькихъ деревень выбивались изъ силъ, посредникъ раза три пріѣзжалъ на работы: благодаря этимъ усиліямъ, наружный порядокъ соблюдался, рабочіе выходили въ свой часъ, прогульщиковъ не оказывалось, а толку все выходило мало. Естественно, что мнѣ, при моихъ малыхъ способностяхъ къ хозяйственному дѣлу, много разъ приходила въ голову мысль отдалиться отъ хлопотъ, примириться съ безобразіемъ, которое все-таки не могло нанести великаго ущерба моимъ доходамъ, и пріискать на имѣніе какого нибудь арендатора на самыхъ снисходительныхъ условіяхъ. По счастію, въ моемъ характерѣ имѣется положительное стремленіе не поддаваться тому, что вокругъ меня совершается и не считать за непреложную истину всего, что даже умными людьми навязывается за истину непреложную. Можетъ быть я называю хорошими словами то, что въ сущности должно назваться простымъ упрямствомъ; но какъ бы то ни было, въ прошлое лѣто, это упрямство оказало мнѣ не малую услугу. Слыша вокругъ себя жалобы и жалобы, видя въ самыхъ дѣятельныхъ сосѣдяхъ или выжиданіе, или отвращеніе, я рѣшился пойдти навстрѣчу всѣмъ трудностямъ смутнаго года, бывать на всѣхъ работахъ, наймомъ пополнять то, что не додѣлано обязаннымъ трудомъ, не уклоняться ни отъ какихъ мелочей хозяйства и хотя отчасти противодѣйствовать билибердѣ кругомъ меня совершавшейся. Первые дни послѣ такого рѣшенія я самъ себѣ былъ смѣшонъ и страненъ; слуга, будившій меня въ шесть часовъ, смотрѣлъ на меня какъ на полоумнаго. Власъ Васильевъ, увидавъ мою особу на полѣ, около косцовъ, подумалъ, что на мызѣ произошелъ пожаръ, и что я прискакалъ за помощью. За то рабочіе, не менѣе старосты удивленные моимъ приходомъ, возились съ сѣномъ нѣсколько добросовѣстнѣе, и хотя, конечно, не считали меня способнымъ на какія-либо мѣры строгости, но какъ оказалось изъ послѣдующихъ разговоровъ съ ними, сказали другъ другу: "самъ притащился,-- значитъ что нибудь да задумалъ!"
Обширное поле, открывшееся для моихъ наблюденій, скоро вознаградило меня за трудности моей новой роли. Такъ какъ я въ своемъ имѣніи всегда бывалъ скорѣе гостемъ чѣмъ бариномъ, и къ крестьянамъ какъ своимъ, такъ и къ чужимъ не питалъ ни суровости, ни нѣжныхъ чувствій, то меня вовсе не поражали тѣ уклоненія отъ старосвѣтскаго деревенскаго декорума, которыя прямо исходили изъ новаго порядка. Для меня совершенно не существовали тонкіе оттѣнки такъ-называемаго "неповиновенія"; я не заботился о томъ, снимаются или не снимаются шапки при моемъ появленіи, почтительно ли отвѣчаетъ мужикъ на мои разспросы или держитъ свою рѣчь бойко, не безъ поддразнивающей шутливости. Преувеличенныя ожиданія скорыхъ благъ новой воли, безъ всякихъ работъ и повинностей, тоже не казались мнѣ непріятными; я слишкомъ мало зналъ крестьянина прежнихъ временъ, и мнѣ казалось вполнѣ естественнымъ, что труженикъ, за тяжелою работой, пытается увеселять себя помыслами о томъ, что когда нибудь ему удастся лежать на боку, а хлѣбъ на поляхъ будетъ рости самъ собою. Всякій человѣкъ, по моему крайнему разумѣнію, по временамъ питаетъ такія фантазіи, что не мѣшаетъ ему, разочаровавшись и поохавши, принимать жизнь такъ какъ она ему дастся. Вслѣдствіе всего этого я стремился только къ двумъ цѣлямъ: удержать мое хозяйство отъ упадка, и, сблизившись съ крестьянами насколько возможно, положить начало новымъ сношеніямъ съ ними на общую намъ пользу. Теперь я стану разсказывать насколько я достигъ того и другого.
-----
Первые дни моихъ наблюденій за ходомъ полевыхъ работъ въ Петровскомъ ясно показали мнѣ, что въ дурномъ исполненіи крестьянами недѣльной повинности не имѣлось (говорю только про свое имѣніе и основываюсь на отзывахъ сосѣдей про нашъ околодокъ) ни неодолимаго отвращенія къ работѣ на помѣщика, ни злонамѣреннаго стремленія насолить этому помѣщику по мѣрѣ возможности. Всякій разъ, когда я возобновлялъ барщинникамъ мое предложеніе перейдти на оброкъ, они отзывались, что хозяйство ихъ устроено для полевой работы, что въ Питеръ набрело много народа и цѣна на мѣста упала, что они привыкли держаться земли, и всегда, и послѣ надѣла съ грамотой, хотятъ считаться со мной работой, а не деньгами. Можно бы было счесть слова эти пустою фразой, но истина ихъ оказалась на дѣлѣ. Демьянъ Павловъ, Ѳедотъ Васильевъ (братъ старосты Власа) и нѣсколько другихъ крестьянъ, уважаемыхъ въ селѣ, стали нанимать у меня луга, съ которыми мнѣ не доставало силъ управиться, и всѣ они, одинъ за другимъ, въ уплату предлагали никакъ не деньги, а работу или половину сѣна какое будетъ накошено. Интересуясь вопросомъ, въ которомъ видѣлъ я выходъ или тѣнь будущаго выхода изъ хозяйственныхъ затрудненій, я доказывалъ наемщикамъ, что и на работѣ и на половинѣ сѣна они непремѣнно потеряютъ сравнительно съ денежнымъ наймомъ; но отъ всѣхъ получалъ отвѣтъ, что оно будетъ хотя не сходнѣй, а вольготн ѣ е.
Другое обстоятельство, утвердившее меня въ той мысли, что между мной и крестьянами, не смотря на ихъ скверную работу, не существовало ничего враждебнаго, кинулось мнѣ въ глаза очень скоро. Стоило только сказать рабочимъ, что дѣло идетъ худо, и что при великой трудности добыть наемныхъ людей, мой скотъ останется на зиму безъ корма,-- они всѣ преисполнялись рвеніемъ, какъ будто бы ихъ добрая слава могла пострадать отъ недостатка сѣна на мызѣ. Рвеніе тянулось иногда часъ, иногда два, а иногда цѣлый вечеръ; вообще я замѣтилъ, что къ вечеру рабочій, будто нервная барыня, дѣлался несравненно ретивѣе и чувствительнѣе. Изрѣдка выпадали такіе часы, что работа кипѣла, и весь безпорядокъ дня вознаграждался съ лихвою; иногда люди, уходя съ поля послѣ вялаго дня и видя, какъ мало ими сдѣлано, совѣстились, шли съ недовольнымъ видомъ и укоряли парней, считавшихся особенными лѣнтяями. Чѣмъ болѣе я глядѣлъ на все это, тѣмъ болѣе убѣждался, что въ крестьянинѣ нашего края -- да простятъ меня восторженные хвалители мудрости простого народа,-- имѣется чрезвычайно много дѣтскаго. Замѣчаніе нашего посредника, сравнившаго временно-обязанныхъ крестьянъ со школьниками передъ выпускомъ изъ заведенія, часто приходило мнѣ въ голову. Я вспоминалъ свое выпускное время и отдавалъ справедливость зоркости Владиміра Матвѣевича. И я, и мои товарищи, въ переходную эпоху отъ затворничества къ свободѣ, приводили въ отчаяніе учителей, раздражали начальниковъ. Ладить съ нами можно было лишь добрымъ словомъ, и то на короткое время. Всѣ мы оказывались праздными, неразсудительными, нелѣпыми, исполненными претензій дѣтинами, для сношенія съ которыми требовалось ангельское терпѣніе. Всѣ мы думали, что цѣлый свѣтъ дается намъ въ руки, и что мы обречены въ скоромъ времени, не шевеля пальцевъ, вкушать постоянное блаженство. Большая часть начальниковъ, поглупѣе (а мѣсто моего воспитанія не отличалось мудростью педагоговъ), прямо считали насъ непокорными чудовищами, неблагодарными извергами, для которыхъ было мало самой неумолимой строгости. Эти неспособные чудаки, призванные на то, чтобъ хранить юность нашу, переставали почитать насъ дѣтьми именно въ ту пору, когда мы по преимуществу были дѣтьми.
Самымъ печальнымъ для меня результатомъ ребячества въ крестьянахъ оказывалась ихъ крайняя неразсчетлиность во всемъ, что касалось до ихъ собственнаго интереса. Собственныя работы шли очень дурно въ каждой семьѣ; въ маломъ видѣ совершалось тоже, что у помѣщика: люди помоложе отвиливали отъ работъ и не слушались хозяина, батраки требовали надбавки цѣнъ, работали худо. Новыя условія труда ежедневно открывали мужикамъ случаи къ выгоднымъ сдѣлкамъ со мною, и изъ десяти случаевъ девять пропадали напрасно. Эту главу моихъ замѣтокъ я набрасываю ровно черезъ годъ послѣ прошлогоднихъ приключеній, посреди замѣтнаго отрезвленія и довольно утѣшительныхъ начинаній; оттого я не считаю нужнымъ скрывать того, что въ прошломъ году общее наше положеніе казалось почти невыносимымъ. Не отъ лѣни или отъ недовѣрія, но отъ какого-то тумана, опьянившаго головы, крестьяне упорно отвергали всѣ мои предложенія, клонившіяся къ тому, чтобъ измѣнить что либо въ старомъ порядкѣ хозяйства. Положимъ даже, что по моей малой опытности, иныя предложенія были не безъ риска; но имѣлись и такія, гдѣ не могло оказаться ни малѣйшей потери, а между тѣмъ возраженія сыпались отовсюду, и дѣло кончалось тѣмъ, что мужики чужихъ имѣній являлись и ладили со мною, между тѣмъ какъ свои оставались ни при чемъ и вдобавокъ еще обижались.