-- Отъ питерщиковъ-то, прибавила сидѣвшая возлѣ молодая женщина: -- женамъ да матерямъ не перепадаетъ лишней копѣйки. Коли завелось что въ кошелѣ, на то тамъ водятся свои подхалимки, и не замѣтишь какъ вытянутъ.
-- Кудажь вы ходите ночевать съ моего поля? опять спросилъ я у старушки.
-- Да никуда, батюшка, отвѣчала она, вынимая другую краюшку засохшаго хлѣба.
-- Какъ никуда?.. вскричалъ я съ изумленіемъ.
-- Дочка ходила прошлую ночь домой, а мнѣ не подъ силу. Матрену съ дѣтьми (старуха показала на сосѣдній кружокъ) въ Бобровѣ пустили заночевать, а ваши петровскія не пустятъ; бабы у васъ больно на насъ разозлились. Такъ вотъ здѣсь между снопками и приляжешь.
Мнѣ стало и совѣстно и досадно на себя. Я умѣлъ безплодно соболѣзновать о томъ, чему пособить не былъ въ силахъ, а не догадался, нанимая работницъ, принять какую-нибудь мѣру для ихъ удобства. Изъ-за моего хозяйственнаго тупоумія, усталыя жницы должны были или тратить часть ночи на двѣнадцативерстный путь, къ дому и обратно, или лежать подъ открытымъ небомъ, между мокрыми снопами.
-- Да чтожь вы не придете на мызу, отчего вы не ночуете на мызѣ? спросилъ я уже говорившую со мной женщину.
-- На мызѣ намъ всѣмъ и мѣста не будетъ, отвѣчала она: -- да и твои-то люди, хоть и дворовые, а все-таки стоятъ за петровскихъ; извѣстно, у кого тетка, у кого кума въ деревнѣ.
-- А ужь если ты, батюшка, сказала молодая догадливая баба, прозывавшаяся Матреною: -- если ты хочешь намъ какое ни наесть добро сдѣлать, такъ велѣлъ бы ты отворить вотъ эту хоромину, тутъ намъ всѣмъ будетъ мѣста и поспать, и отъ дождя укрыться. И она указала на каменное строеніе на краю поля, въ которомъ помѣщались овины и токъ для молотьбы хлѣба. Такъ какъ до этой послѣдней операціи оставалось много времени, то строеніе стояло совсѣмъ свободное; но ворота его, задвинутые тяжелыми засовами, словно охраняли Богъ вѣсть какія сокровища.
Тутъ же я далъ обѣщаніе сдѣлать всѣ распоряженія для отвода хоромины, снабженія ея соломой для спанья, а можетъ-быть, кое-чѣмъ и по съѣстной части. Воротясь домой, я передалъ все дѣло сестрѣ и вздохнулъ покойнѣе: я не могъ сдать его въ лучшія руки. Къ вечеру, она сама сходила навѣстить работницъ, и вѣроятно ея распоряженія были дѣльны, потому что женщины нашего Петровскаго, какъ сейчасъ окажется, разсердились еще пуще на пришлыхъ негодницъ.