-- Надо съ этимъ покончить, братцы, сказалъ я, еще самъ хорошенько не зная что дѣлать.
-- Извѣстно надо, батюшка Сергѣй Ильичъ: -- да кто ихъ растащитъ! ишь какъ разъяндорились, проклятыя!
Въ это самое время мнѣ пришло въ голову попробовать нѣчто въ родѣ маневра, употребительнаго на пожарахъ, при отстаиваніи зданій. Я велѣлъ старшинѣ съ кучкой охотниковъ протискаться между сражающимися, а бойкому молодому парню, Ивану Алексѣеву, поручилъ поскорѣе захватить партію товарищей и произвести такой же маневръ съ другой стороны, на соединеніе съ старшиною. Самъ я отошелъ къ фалангѣ наемныхъ жницъ и приказалъ ей медленно двигаться по дорогѣ, къ околицѣ, пустивъ передъ собой старухъ и всѣхъ кто былъ послабѣе. Къ неописанному моему удовольствію, распоряженіе увѣнчалось успѣхомъ; когда я вернулся къ старому мѣсту, между фалангой и наступавшими амазонками уже протискался двойной рядъ мущинъ, протискался и сталъ какъ стройный военный отрядъ, плечо съ плечомъ и локоть съ локтемъ. Главная опасность миновала, наемныя жницы быстро удалялись, но бой женщинъ угрожалъ перейдти въ бой жонъ съ мужьями и сестеръ съ братьями. Разгоряченныя бабы силились прорваться черезъ цѣпь, били парней по лицу, особенно двѣ или три изъ нихъ прыгали какъ лягушки на встрѣченное препятствіе. Парни начали ругаться, и за удары платили ударами.
Въ это критическое время показался изъ-за угла престарѣлый, изобрѣтательный и всѣми чтимый мудрецъ Власъ Васильевъ. По случаю субботы, и онъ парился въ своей банѣ на концѣ деревни, но на крики прибѣжалъ къ намъ, набросивъ на себя лишь коротенькую сорочку. Въ этомъ нарядѣ Власъ былъ въ одно время и до крайности смѣшонъ, и до крайности величественъ: въ сущности одѣтъ онъ былъ совершенно такъ, какъ одѣвались у себя дома римскіе консулы и диктаторы, и съ лица онъ былъ благолѣпнымъ старцемъ, и формы его тѣла имѣли нѣчто богатырское,-- всякій художникъ на него бы залюбовался,-- но я, привыкнувъ видѣть Власа въ кафтанѣ и шляпѣ, схватилъ себя за бока и отъ хохота чуть не упалъ въ обморокъ при его появленіи. Парни помоложе тоже засмѣялись, и это смягчило ихъ начинавшееся негодованіе, а Власъ, оборотясь къ женщинамъ, грозно приказалъ имъ сейчасъ же идти но домамъ или банямъ. Одна злая особа хотѣла было что-то отвѣтить, но онъ спокойно взялъ ее за шиворотъ и закричалъ голосомъ Кесаря, подавляющаго военное возстаніе:-- Эй парни, кто-нибудь сюда, да нарвите крапивы побольше!
Съ этими словами, сумрачная драма мгновенно перешла въ рядъ сценъ болѣе или менѣе юмористическихъ. Не оказалось надобности сѣчь сердитую бабу; ея подруги отшатнулись и разсыпались. Но приказаніе "нарвите крапивы!" возбудило веселыя мысли въ крестьянахъ, а такъ какъ по близости бань и задворковъ крапива растетъ огромными кустами, то черезъ минуту каждый парень, съ зеленымъ букетомъ въ рукахъ, перешелъ изъ оборонительной, позиціи въ наступательную. женщины съ визгомъ кинулись бѣжать и прятаться; молодежь, оставя старухъ въ покоѣ, бросилась догонять дѣвушекъ посмазливѣй, и скоро на полѣ недавней битвы остались лишь сельскій старшина да Власъ, съ грозно-поднятою правою рукой, въ положеніи и домашнемъ костюмѣ римскаго консула, подавляющаго возстаніе.
III. Арендаторъ петербургскій и арендаторъ остзейскій
На утро послѣ сраженія женщинъ, описаннаго въ послѣдней главѣ, къ мызѣ нашей подъѣхалъ легонькій тарантасъ, съ фонарями и фордекомъ, устроенный такъ, что издали его легко было принять за коляску на лежачихъ рессорахъ. Но одно изъ колесъ этого, очевидно, столичнаго издѣлія сокрушилось въ дорогѣ и было замѣнено первымъ попавшимся подъ руку весьма аляповатымъ и нарушавшимъ общую гармонію щеголеватости. Слуга бойкаго вида соскочилъ съ козелъ, принялъ какую-то бумажку изъ рукъ высунувшагося господина и принесъ ко мнѣ эту бумажку, оказавшуюся письмомъ отъ Виктора Петровича, превосходительнаго супруга извѣстной читателю Варвары Михайловны. Я приказалъ просить гостя, а самъ пробѣжалъ посланіе, отличавшееся всею игривостью, на которую только способны сановники новаго поколѣнія въ сношеніяхъ съ пріятелями, если только эти пріятели не нуждаются въ протекціи и не надоѣдаютъ имъ никакими просьбами.
"Добрый другъ и сосѣдъ, Сергѣй Ильичъ, гласила записка: письмо это передастъ вамъ чиновникъ нашего вѣдомства, Яковъ Антоновичъ Зубцовъ, котораго смѣло рекомендую, хотя вы и не терпите нашего брата чиновника. Къ нему, впрочемъ, да умягчится ваше сердце: онъ участвовалъ въ кое-какихъ, конечно не важнѣйшихъ работахъ по крестьянскому вопросу и былъ мнѣ очень полезенъ помощью по моимъ собственнымъ дѣламъ, въ которыхъ я также мало смыслю и теперь, какъ во времена моей золотой юности. Оставляя службу, онъ желалъ бы взять на аренду мое имѣніе въ вашемъ краѣ; но мнѣ кажется, что въ моемъ положеніи не ловко будетъ сдать имѣніе на чужія руки, особенно теперь, когда глупая часть помѣщиковъ поетъ Лазаря, и увѣряетъ, что все ихъ хозяйство идетъ къ чорту".
Чортъ бы тебя самого побралъ, канцелярскій мудрецъ, подумалъ я, возмутившись въ моемъ помѣщичьемъ самолюбіи, тебѣ можно не пѣть Лазаря, забирая изъ казны тысячъ по двѣнадцати въ годъ, не считая денежныхъ наградъ да земель въ Самарской губерніи.
Изливъ мое негодованіе, я дочиталъ записку.