"Послушайся его, онъ и не то тебѣ наскажетъ."
Дѣйствительно, Шайтановъ всталъ очень покойно, замѣтилъ, что съ завтрашняго дня надо вставать поранѣе, и что сегодня не стоитъ итти на службу.
-- Экая у тебя бородища! сказалъ онъ, когда мы напились чаю: -- этакъ ты себѣ не найдешь здѣсь занятія для сердца.
Дѣйствительно, еслибъ я имѣлъ талантъ того литератора, который еще такъ недавно на сорока страницахъ описывалъ, какъ плывутъ глыбы льду на Москвѣ-рѣкѣ, я бы описалъ видъ моей бороды на четвертый день послѣ приближенія къ ней бритвы, разсказалъ бы, какъ иные волоски стояли прямо и ровно, тогда какъ другіе начинали уже виться и не такъ кололись. Выбриться было не безполезно, и я спросилъ Памфила, гдѣ у нихъ бритвы.
-- Въ мытьѣ-съ, отвѣчалъ служитель.
-- Это что значитъ?
-- Эхъ, ты невинная душа! заложены! со смѣхомъ замѣтилъ хозяинъ.
-- Да кто же ихъ взялъ подъ закладъ?
-- А здѣшній цирульникъ. Разочти, какъ выгодна ему эта спекуляція. Теперь онъ меня брѣетъ въ долгъ.
-- Да гдѣ же цырульникъ?