-- Кто? спросилъ я у Балдѣева.

-- Коперпаумовъ, отвѣчалъ онъ.-- Неужели вы его не знаете? это одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ людей нашего времени...

-- Чѣмъ же онъ замѣчателенъ?

Но я не получилъ отвѣта на свой вопросъ. Балдѣевъ уже стремился на встрѣчу новому лицу; я тоже пошолъ къ двери, и каково было мое удивленіе, когда въ новопришедшемъ я узналъ того самаго свирѣпаго господина, котораго видѣлъ уже въ новодеревенской цырульнѣ, и съ которымъ потомъ имѣлъ непріятный разговоръ на улицѣ. "Такъ это Коперпаумовъ!" подумалъ я и, признаюсь, не безъ нѣкоторой жолчи обратился къ г. Балдѣеву съ слѣдующими словами:

-- Да чѣмъ же, скажите на милость, замѣчателенъ этотъ человѣкъ? развѣ тѣмъ, что можетъ выпить бочку вина, когда другой не справится и со стаканомъ?

-- А хоть бы и этимъ, лаконически отвѣчалъ Балдѣевъ.

Я началъ вслушиваться въ слова г. Копернаумова: рѣчь ето не отличалась ни остроуміемъ, ни изяществомъ, даже была довольно груба. Физіономія носила на себѣ всѣ признаки частыхъ возліяній Бахусу. Вдругъ взоръ его упалъ на меня. Я, признаюсь, смутился; онъ же какъ будто и не замѣтилъ меня, но въ разговоръ свой, совершенно не кстати, вставилъ вдругъ эту двусмысленную фразу: "ахъ, какъ у меня чешутся руки!", и при этомъ опять посмотрѣлъ на меня, потирая руки, а потомъ обратился къ начатому разговору и докончилъ свою рѣчь совершенію свободно. Въ теченіи вечера онъ нѣсколько разъ повторялъ эту фразу и каждый разъ при этомъ смотрѣлъ на меня, не забывая потирать руки. Я старался показывать, что ничего не замѣчаю, а между тѣмъ холодъ пробѣгалъ по всѣмъ моимъ членамъ. Но надо разсказывать по порядку.

Въ то время, когда Крутильникова уже развернула свою огромную тетрадь и сдѣлала знакъ къ молчанію, хозяинъ вдругъ возвысилъ голосъ и произнесъ слѣдующую рѣчь:

"Я прошу извиненія у всего собранія и у нашей достойной соперницы и наслѣдницы г-жи Раддклиффъ (вмѣсто Рэдклиффъ онъ произнесъ Радклифъ, какъ нѣкоторые вмѣсто Шекспиръ говорятъ Шакспиръ, и при этомъ указалъ на Анну Крутильникову) -- прошу извиненія, что на одну, только на одну минуту пріостановлю чтеніе, столь всѣми желанное. Старый мой другъ, Селивестръ Афанасьичъ Копернаумовъ, съ которымъ мы встарь того... вмѣстѣ торговлю производили, смастерилъ одно сочиненіе, которое давно желалъ я предъявить почтенному собранію литераторовъ. Да онъ все отвертывался...

-- Не стоитъ читать, замѣтилъ Копернаумовъ.