Восклицаніе мое пронеслось почти одиноко; но тѣмъ сильнѣйшее впечатлѣніе произвело оно на дѣвицу Крутильникову. Надо было видѣть, какъ мгновенно измѣнилось ея лицо, какимъ лихорадочнымъ свѣтомъ озарилось оно! Глаза ее остановились съ любовью нѣжной жены (не могу сыскать другого сравненія), въ первый разъ послѣ долгой разлуки увидѣвшей своего супруга; и долго, долго не сводила она съ меня этихъ большихъ, съ огромными, выкатившимися бѣлками глазъ, такъ что я не зналъ куда дѣваться. Наконецъ вдругъ она встала и направила неровные шаги свои прямо ко мнѣ. Всѣ замолкли и почтительно разступились, давая ей дорогу. Я сидѣлъ ни живъ, ни мертвъ.
-- Ну, попался теперь! шепнулъ мнѣ съ коварной усмѣшкой Шайтановъ.-- И дернуло похвалить!
-- Вы меня поняли? вы поняли меня? восторженнымъ голосомъ воскликнула г-жа Крутильникова.-- О, я не сомнѣвалась! Мое сердце сказало съ перваго взгляда... я умѣю узнавать людей... О, благодарю, благодарю насъ... Позвольте же мнѣ поблагодарить васъ.
И она простерла ко мнѣ свои руки.
Не понимая, какому изъявленію благодарности я долженъ способствовать, я тоже протянулъ свою руку, думая, не хочетъ ли она пожать ее...
Но -- кто опишетъ мой ужасъ?-- дѣвица Крутильникова, не совладѣвъ съ порывомъ своего увлеченія, кинулась въ мои объятія! Она плакала, повторяла слова самой нѣжной благодарности и наконецъ въ жару восторга прошептала въ самое ухо мое:
"Съ этой минуты мы связаны на вѣки; я никогда тебя не забуду!"
Тебя! это уже слишкомъ! Озлобленный до послѣдней крайности, я довольно неучтиво вырвался и сказалъ съ жолчью:
-- Сударыня! мнѣ очень пріятно; но я имѣю удовольствіе въ первый разъ видѣть васъ...
-- Въ первый разъ? воскликнула она.-- Но если мое сердце нашло сочувствіе...