Мнѣ были обидны насмѣшки надъ моимъ плащомъ и еще болѣе надъ бѣдностью. Въ самомъ дѣлѣ, будь у меня нѣсколько лишнихъ денегъ, я бы пошолъ на Минеральныя Воды, задалъ бы себѣ великолѣпный завтракъ и освѣдомился бы о незнакомкѣ, и навѣрное кто нибудь изъ прислуги, не устоявъ противъ цѣлковаго, разрѣшилъ бы мои недоумѣнія. А теперь, вмѣсто того, предстоитъ мнѣ перспектива пѣшеходнаго странствія до Петербурга, душныя улицы столицы, пыль и отсутствіе зелени, отсутствіе любви!
Разсуждая такимъ образомъ, я машинально свернулъ на Каменный Островъ и пошолъ между рядами красивыхъ дачъ съ цѣльными стеклами, и садовъ, обсаженныхъ пестрыми, а иногда и экзотическими растеніями. Утро было прелестное; но жители великолѣпнаго острова спали, и повсюду виднѣлись окна, закрытыя ставнями. Мнѣ стало досадно на людей, не умѣвшихъ пользоваться благами природы.
Одна небольшая дача, выстроенная около воды, на просторѣ, особенно мнѣ понравилась. Стиль ея былъ строго итальянскій, но строгость эта смягчалась обиліемъ цвѣтовъ около дверей и изящными чорными вазами, стоявшими по краямъ плоской кровли. Въ виду стояло нѣсколько статуй; сквозь огромныя окна, почти въ уровень съ поломъ, видна была простая, по превосходная и покойная мебель, картины по стѣнамъ, а посреди одной комнаты столъ съ остатками вчерашняго ужина и со множествомъ опорожненныхъ бутылокъ.
Не успѣлъ я подумать о томъ, какъ хорошо и привольно жить въ подобномъ уголку, какъ изъ одного окна раздался дружескій и будто знакомый голосъ: "Чернокнижниковъ! ты ли это?" и, вслѣдъ за восклицаніемъ, изъ отвореннаго окна выпрыгнулъ худенькій красивый молодой человѣкъ въ пиджакѣ, безъ жилета и галстуха.
-- Это точно Чернокнижниковъ! продолжалъ онъ съ полнымъ восхищеніемъ: -- и ты не узнаешь меня? иди-ка скорѣе ко мнѣ.
И онъ втолкнулъ меня въ роскошную залу, убранную безалабернымъ образомъ, не метенную три дня, но все-таки весьма милую.
-- Не могу понять... началъ я обиженнымъ тономъ.
-- Луиджи! закричалъ юноша своему черномазому груму съ разбойничьими глазами: -- давай сюда чаю, завтракъ, вина, водки, всего, что есть только у насъ... И ты не узнаешь меня?-- спросилъ онъ снова: -- да я Скакуновъ, помнишь, за котораго ты еще всегда заступался въ пансіонѣ.
-- Ты ли это, Саша? и будто ты меня помнишь?
-- Еще бы не помнить! ты меня вытащилъ изъ воды, какъ мы учились плавать. Помнишь, въ маленькой купальнѣ?--