Онъ былъ похожъ на молодую, рѣзвую, гордую лошадь; каждая его жилка говорила, каждое его движеніе было бойко и привлекательно. Въ хорошихъ рукахъ изъ нею вышелъ бы превосходнѣйшій человѣкъ; но въ настоящее время вся его энергія шла на капризы и эксцентричности.
-- А я такъ скучалъ это утро! говорилъ Скакуновъ, когда мы, одѣвшись какъ слѣдуетъ, неслись въ щегольскомъ кабріолетѣ по тѣнистымъ аллеямъ острова: -- ты спасъ меня на нѣсколько дней. Съ новымъ человѣкомъ я самъ будто помолодѣлъ. Тппрр... вотъ и домъ моей родственницы, баронессы Вѣры.
Упрямиться было поздно. Мы остановились передъ дачею въ готическомъ вкусѣ и вошли въ садикъ, до того обильный цвѣтами, что глаза разбѣгались. На балконѣ сидѣло нѣсколько дамъ, усердно хлопотавшихъ около завтрака въ англійскомъ вкусѣ; какой-то старикъ, съ носомъ, величиною въ добрую бутылку, одѣтый съ утонченною щеголеватостью, засѣдалъ тутъ же; въ садикѣ происходила сцена гораздо милѣе. Дѣвочку лѣтъ пяти, въ роскошномъ платьицѣ, посадили на крошечную лошадку, не много побольше барана, и возили съ тріумфомъ по всѣмъ аллеямъ; два мальчика въ шотландскихъ нарядахъ ждали очереди покататься; а около маленькой, но крѣпкой лошадки заботливо шла, по всей вѣроятности, мать дѣвочки, хорошенькая, но блѣдная женщина лѣтъ двадцати-пяти, въ легкомъ утреннемъ нарядѣ.
-- Ma cousine! закричалъ Скакуновъ, подводя меня къ молодой женщинѣ и въ тоже время давая щелчокъ маленькой лошади и сидѣвшей на ней дѣвочкѣ: -- вотъ вы все спрашивали, отчего я такъ веселъ это время. Я ожидалъ изъ Венеціи моего неоцѣненнаго друга -- помните, того, что вытащилъ меня изъ Canal-Gran de. Вотъ онъ самъ, на лицо; рекомендую вамъ синьора Джіованни дей-Либри-Нери, знаменитѣйшій изъ живописцевъ Италіи!
Мнѣ было крайне неловко; я сконфузился еще болѣе когда Вѣра, ласково улыбнувшись, что-то сказала мнѣ по французски. Кончилось бы тѣмъ, что я промычалъ бы сквозь зубы что нибудь нелѣпое и потомъ удралъ со срамомъ; но Скакуновъ приспѣлъ на подмогу.
-- Та! та! та! кузина, сказалъ онъ: -- pour l'amour de Dieu ни слова по французски. Нашъ художникъ заклялся не говорить ни слова на языкѣ людей, незаступившихся за его родную Венецію. Впрочемъ, онъ знаетъ всѣ языки и даже по русски.
-- А! сказало Вѣра, медленно и робко произнося слова: -- вы говорите на нашемъ языкѣ?
-- Не много... отвѣчалъ я: -- и очень люблю русскій языкъ.
-- Какъ онъ хорошо говоритъ! вскрикнула Вѣра и другіе члены семейства, потому-что мы уже вошли на балконъ и я былъ отрекомендованъ всѣмъ и каждому.
-- Вы говорите лучше Полины Віардо.