-- Въ Италіи, замѣтилъ старикъ съ толстымъ носомъ:-- очень многіе знаютъ по русски... кардиналъ Мецапелли, напримѣръ.
-- Что вы, Богданъ Иванычъ, насмѣшливо замѣтилъ Скакуновъ: -- Мецапелли кандитеръ въ Большой Морской.
-- Ну, это другой, можетъ быть родственникъ.
-- Вы хотѣли сказать Мецофанти, сказала бывшая тутъ старая дѣва, сильно наѣвшаяся и уже начавшая распрашивать о Венеціи.
Я кое-какъ отвѣчалъ, стараясь употреблять односложныя слова. Скакуновъ не могъ подавать мнѣ помощи: онъ былъ окружонъ дѣтьми, которые его очень любили.
-- Прочь, пиголицы! закричалъ онъ, грозно топнувъ ногою:-- прогоните ихъ, madame la baronne, я ненавижу дѣтей, даже вашихъ.
-- Не вѣрю вамъ, вы всегда любовались на Юлиньку, улыбаясь сказала Вѣра.
-- Что же что любовался? Дѣти тоже, что цвѣты: ихъ надо перемѣнять чаще.
Всѣ засмѣялись; я заступился за дѣтей Вѣры и началъ ихъ ласкать, чѣмъ пріобрѣлъ расположеніе молодой маменьки.
Скакуновъ обладалъ неоцѣненнымъ искусствомъ пускать въ разговоръ какую нибудь смѣшную эксцентрическую мысль и потомъ развивать ее до послѣднихъ предѣловъ нелѣпости. Оттого имъ очень дорожили. Сказавши, что дѣтей необходимо перемѣнять какъ цвѣты, онъ тотчасъ же пустился строить планы, а потомъ ударился въ сплетни и въ разные комментаріи и, начиная съ дѣтей, дошолъ до родителей.