-- Чтожь дѣлать съ некрасивыми дѣтьми? спрашивала баронесса Вѣра, смѣясь отъ души: -- ихъ нельзя разставлять по балконамъ вмѣсто гіацинтовъ и гортензій.
-- Отчего же? замѣтилъ Скакуновъ: -- имъ придется исправлять должность резеды. Дѣтей гнуснаго вида слѣдуетъ вымазать съ ногъ до головы душистыми эссенціями и спрятать по отдаленнымъ уголкамъ комнаты.
Въ такихъ пошлостяхъ прошло болѣе часу, и мы уѣхали. На другой дачѣ познакомились мы съ женой дипломата Пригвоздкина и его дочерьми, бывшими въ Италіи. Одна изъ нихъ приступила ко мнѣ съ распросами о томъ, стоитъ ли еще Понте ди-Соспири и не поврежденъ ли онъ бомбардированіемъ.
-- Не говорите о Понте ли-Соспири, важно замѣтилъ Скакуновъ, торопясь ко мнѣ на выручку: -- предокъ нашего любезнаго синьора сидѣлъ въ темницѣ около этого моста; а знаете ли, кто былъ его предокъ? графъ Каліостро.
Я не понималъ, отчего хотѣлось взбалмошному моему другу непремѣнно втискать меня въ родню къ графу Каліостро. Но вскорѣ намѣренія его стали ясны.
-- Я зналъ графа Каліостро, сказалъ дипломатъ Пригвоздкинъ, почитавшій священною обязанностію знать всѣхъ графовъ въ Европѣ: -- мы обѣдали вмѣстѣ у барона Генца. Преглубокомысленный старичокъ и гастрономъ первостатейный.
-- Кто гастрономъ? спросилъ Скакуновъ, кусая губы.
-- Графъ Каліостро.
-- Сомнительно что-то, сказалъ Скакуновъ, помирая со смѣху; -- чародѣй Каліостро умеръ тому лѣтъ семдесятъ.
Дипломатъ сконфузился.