Скакуновъ любилъ употреблять въ холостомъ разговорѣ выраженіи самыя простонародныя. Даже въ этомъ мелочномъ обстоятельствѣ высказывалась его натура, вся созданная изъ благородства, задора и тщеславія. Еслибъ Скакуновъ родился въ моемъ кругу, онъ точно также шолъ бы наперекоръ всѣмъ и каждому. Послѣднія слова его шибко зацѣпили и толстаго юношу и весь кружокъ. Молодой толстякъ нахмурился, отодвинулъ отъ себя вино и склонилъ голову; можно было подумать, что онъ внутренне сознаетъ всю истину замѣчанія Скакунова; гости не смѣли открыто выразить своего неудовольствія: такъ твердо преобладалъ онъ надъ ними; совсѣмъ тѣмъ одинъ изъ нихь, посѣдѣлый и не очень глупый щеголь, сказалъ полушутя, полуязвительно:
-- Вы дивитесь, отчего Скакуновъ вѣчно злится; причина очень проста: онъ не можетъ много пить и завидуетъ намъ, вслѣдствіе неизмѣннаго закона природы.
-- Я завидую? сквозь зубы спросилъ мой пріятель, облокотясь на столъ и холодно глядя въ глаза каждому гостю: -- дурно же вы думаете, Кушаковъ, о моемъ сердцѣ и вкусѣ! Подумайте хорошенько: каждый изъ васъ выпилъ сегодня достаточно, каждый пришолъ въ хорошее расположеніе духа, въ то расположеніе, когда человѣкъ расположенъ острить и вести мѣткій, веселый, задушевный разговоръ. Ссылаюсь на ваше безпристрастіе: скажите мнѣ, положа руку на сердце, ведете ли вы въ настоящую минуту разговоръ такого рода, занимательны ли ваши разсказы, веселы ли ваши шутки? Еслибъ вино придало вамъ живости, остроумія, освѣтило бъ васъ хотя минутнымъ сіяніемъ, клянусь честью, я позавидовалъ бы вамъ, я пожелалъ бы раздѣлить вашу способность пить много... потому, потому-что (тутъ онъ замѣтилъ, что его истины слишкомъ горьки и, по добротѣ души, пожелалъ ихъ подсластить немного) потому-что, признаюсь вамъ, моя собственная голова, отъ праздной жизни и отсутствія характера, давно уже стала похожа на пустую бутылку.
-- Однако, господа, тутъ же замѣтилъ Скакуновъ веселымъ тономъ: -- ужь почти восемь часовъ, и мнѣ не хочется пропустить "Танца волшебницъ". Вотъ, говорятъ, Лайнеръ не глупъ выпить, а надо отдать ему справедливость, его вальсы хороши необыкновенно.
Глава XVIII.
КОРОЛЕВА ДАЧА И МАГНЕТИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНІЕ.
"Кто ты?" закричалъ незнакомцу патеръ Оливаде и волосы его стали дыбомъ... Скажите мнѣ, кто между нами? Воздухъ, которымъ онъ дышетъ, жжетъ какъ молнія; взоры его... Кто онъ? кто между нами?...
Матюринъ. ("Мельмотъ Скиталецъ").
Проѣхавъ заведеніе чародѣя Излера, на которое я поглядѣлъ, испуская вздохи и думая о моей незнакомкѣ, проѣхавъ Строгоновъ садъ и нѣсколько дачь съ болѣе или менѣе безобразными куполами, выказывающими громадныя претензіи ихъ строителей, мы съ Скакуновымъ остановились на довольно низменномъ мѣстѣ, возлѣ Невки, и вошли въ садъ, въ которомъ приличнѣе было бы рости огурцамъ и капустѣ, нежели липамъ и душистымъ цвѣтамъ. Въ самомъ дѣлѣ, въ саду этомъ заключалось нѣчто необыкновенное: онъ былъ густъ, содержался въ порядкѣ, а между тѣмъ въ немъ было что-то похожее на огородъ; такъ и казалось, что изъ-за иного дерева выглянетъ толстая тыква или турецкій огурецъ смѣшной формы; такъ и хотѣлось посмотрѣть, не скрывается ли подъ левкоями и георгинами рядъ моркови, рѣпы и брюквы.
Во всемъ остальномъ, мѣсто, куда забрались мы, напоминало собою Минеральныя Воды: таже площадка съ оркестромъ, таже ресторація и ряды скамеекъ. Но были и различія: на Водахъ публика съ неописаннымъ усердіемъ уписывала мороженое, чай, вино и лимонадъ, здѣсь никто ничего не ѣлъ, и унылый буфетъ глядѣлъ такъ сиротливо, какъ будто въ немъ продавалась отрава или лекарственныи снадобья. У чародѣя Излера оркестръ гремѣлъ страшно, здѣсь онъ игралъ такъ тихо, что такъ и хотѣлось поднять палецъ кверху и сказать: чу! какъ говорилъ кто-то въ "Мертвыхъ Душахъ". У чародѣя пѣли цыганы, летали воздушные шары,-- тамъ, по выраженію одного фельетониста, можно было за цѣлковый погулять, послушать музыку, покушать и завести пріятное знакомство... Дамскіе наряды здѣсь были изящнѣе, лица немного блѣднѣе, дѣти несравненно милѣе, нежели на вечерахъ у чародѣя. Ребятишки, рѣзвившіеся подъ звуки музыки въ саду, похожемъ на огородъ, были дѣйствительно чѣмъ-то обворожительнымъ; лучше ихъ были развѣ одни только дѣти иностранныхъ магазинщиковъ въ Пассажѣ.