Скакуновъ провелъ меня между скамейками, усадилъ возлѣ баронессы Вѣры и дочерей дипломата Пригвоздкина, который, помня мою любезность по поводу Каліостро, тотчасъ же поподчивалъменя табакомъ и пустился разсказывать исторію о своемъ знакомствѣ съ Талейраномъ. Я уже узналъ изъ этой исторіи, что князь беневентскій при свиданіи съ Пригвоздкинымъ всегда его спрашивалъ: "ну, что дѣлается у васъ на отдаленномъ сѣверѣ?" Я готовился слушать далѣе, но дамы помѣшали. Играли прелестный "Хоксенъ Танцъ" (танецъ Волшебницъ) Лайнера, и отъ волшебницъ разговоръ перешолъ къ магіи. Вѣра, узнавъ о моихъ кабалистическихъ занятіяхъ, сдѣлалась со мной еще милѣе; я ободрился до того, что гнулъ страшнѣйшую чепуху, и всѣ находили ее прекрасною. Два-три красивыхъ молодыхъ человѣка и одинъ кавалергардъ, подойдя къ дамамъ съ разговорами, были очень сухо приняты; они ничего не смыслили въ магіи; героемъ вечера былъ я одинъ. Скакуновъ поминутно знакомилъ меня съ новыми лицами, и я сидѣлъ посреди кружка, который мнѣ и во снѣ не снился. Одни мужчины были не совсѣмъ мной довольны: мой боевой конь -- разсказы о магіи -- отвлекали отъ нихъ вниманіе дамъ, и зависть мало по малу вкрадывалась въ ихъ сердца. Одинъ юноша, довольно неловко вступившись въ разговоръ, формально объявилъ, что не вѣритъ магіи и почитаетъ ее шарлатанствомъ, при чемъ язвительно поглядѣлъ на меня.

Скакуновъ приспѣлъ ко мнѣ на выручку.

-- Удивляюсь, сказалъ онъ: -- страсти многихъ людей хвастаться своимъ скептицизмомъ! Неужели нашъ образъ жизни мало изсушаетъ сердце, для того, чтобъ еще сушить его. не вѣря въ привидѣнія и мрачныя тайны неслыханныхъ наукъ? Нѣтъ, господа, я не на шутку совѣтовалъ бы вамъ бродить ночью по кладбищамъ и читать книги таинственнаго содержанія, хотя бы затѣмъ, чтобъ сдѣлать нѣкоторый contre-poid бѣдности вашего крошечнаго воображенія

Парадоксъ былъ слишкомъ свирѣпъ; но онъ понравился, тутъ же дипломатъ Пригвоздкинъ, со всею шаткостью свѣтскаго человѣка, принялся увѣрять всѣхъ и каждаго, что онъ, хотя и не сопоѣмъ убѣжденъ въ возможности привидѣній, но вѣритъ въ чудеса магнетизма и самъ былъ коротко знакомъ съ извѣстнымъ Дюпотте.

-- О! замѣтилъ Скакуновъ: -- въ дѣлѣ магнетизма, всѣ Дюпотте на свѣтѣ не стоятъ одного пальца нашего милаго синьора (онъ указалъ на меня). При мнѣ, мальчикъ двухъ лѣтъ, усыпленный имъ въ Ливорно, предсказалъ всѣ событія послѣдней Поварской кампаніи и описалъ сраженіе подъ Мартарою съ такимъ знаніемъ стратегическихъ топкостей, что бывшіе тутъ офицеры генеральнаго штаба положили въ ротъ палецъ удивленія.

Баронесса Вѣра приступила ко мнѣ съ просьбою сдѣлать когда нибудь магнетическій сеансъ у ней на вечерѣ.

-- Одно только дурно, замѣтилъ опять Скакуновъ:-- я боюсь его глаза: были примѣры, что нервическіе люди умирали отъ его сеансовъ. Такая сила... Боже мой, что за сила въ глазахъ! Замѣтьте, прибавилъ онъ шопотомъ: -- онъ все глядитъ книзу и будто робко... Онъ знаетъ страшную силу своихъ глазъ.

Тутъ послѣдовали анекдоты о силѣ разныхъ глазъ, мужскихъ и женскихъ, при чемъ я замѣтилъ, что Скакуновъ ухаживаетъ за Вѣрою и ей не противенъ. Пока мы говорили такимъ образомъ и я оглядывалъ скамьи, тщетно ища моей незнакомки, у входа въ садъ послышался шумъ, нестройное пѣніе, и толпа господъ, небрежно одѣтыхъ, съ толстыми палками и иллюминованными лицами, вторгнулась въ чинное собраніе, составлявшее публику Королевой дачи.

Впереди всѣхъ, напѣвая что-то и дерзостно поглядывая по сторонамъ, шолъ, колыхаясь, г. Копернаумовъ, тотъ самый, котораго видѣлъ я у брадобрѣя Новой Деревни и потомъ у чародѣя Излера и наконецъ на литературномъ вечерѣ. Компанія, веденная имъ, была вполнѣ достойна своего предводителя: видно было, что эти джентльмены исправно покутили въ Крестовскомъ трактирѣ. Одинъ только человѣкъ среднихъ лѣтъ, потерявшій свою шляпу и потому показывавшій всѣмъ свою совершенно лысую голову, удерживалъ отвагу товарищей.

-- Полно, Копернаумовъ. повторялъ онъ безпрестанно: -- здѣсь нельзя шумѣть: видишь, какое собраніе.