-- Сами лучше знаете, и увлекъ меня отъ толпы молодежи.
Скоро мы нашли дамъ, и, слушая разсказы Пригвоздкина, я началъ забывать о случившейся исторіи, и даже не замѣчалъ, что Скакуновъ, противъ своего обыкновенія, оставилъ меня на минуту.
Между тѣмъ стемнѣло, и гуляющія особы начали расходиться; въ это время я увидалъ Скакунова. Онъ разговаривалъ съ какими-то тремя черномазыми господами и, увидѣвъ меня, тотчасъ же бросился ко мнѣ, опередивъ своихъ спутниковъ.
-- Чернокнижниковъ, сказалъ онъ, увлекая меня въ тѣнистую аллею: -- тебѣ готовится испытаніе: эти три господина -- итальянцы; двое изъ нихъ при посольствѣ, а третій пѣвецъ, довольно извѣстный; услышанъ о пріѣздѣ соотечественника, они такъ и тянутъ меня, чтобъ я ихъ познакомилъ съ гобою. Умѣешь ли ты говорить по итальянски хоть сколько нибудь?
-- Ни капли.
-- Ахъ, чортъ возьми! чтожь намъ дѣлать?
-- Я убѣгу поскорѣе, вскричалъ я.
-- Неловко, сказалъ Скакуновъ: -- развѣ вотъ что: вонъ въ той аллеѣ Луиджи держитъ мою верховую лошадь. Приходи туда, будто невзначай, и садись на нее, а тамъ проѣзжай на дачу къ Вѣрѣ или ко мнѣ. Да кстати, умѣешь ты верхомъ ѣздить?
О, проклятое тщеславіе! какъ не вовремя забираешься ты въ человѣческую грудь! мнѣ стало стыдно признаться, что не умѣю,-- и передъ кѣмъ признаться! передъ добрымъ, снисходительнымъ Скакуновымъ!
-- То-то, сказалъ Скакуновъ: -- моя Меджи горяча немного. Если не умѣешь, лучше не садись, я какъ нибудь тебя выручу.