Нѣтъ, постой же: съ тоскою моею
Здѣсь разстанусь. Черемуха спитъ...
Ахъ, опять эти пчелы надъ нею!
И никакъ я понять не умѣю,
На цвѣтахъ ли, въ ушахъ ли звенитъ.
Вотъ пятнадцать поэтическихъ строкъ, въ которыхъ напрасно станемъ мы искать послѣдовательности, ясности, опредѣленной картинности. Мы даже не видимъ, въ какую пору дня происходитъ моментъ, изображенный поэтомъ, не знаемъ даже, въ чьи уста влагаетъ онъ свой весенній диѳирамбъ, не знаемъ, кто смотритъ на жужжащихъ пчелъ: самъ ли поэтъ, молодая ли дѣвушка, молодой ли мужчина? Какими же путями, при всей этой путаницѣ образовъ и восклицаній, поэтическая цѣль достигнута со всей полнотою? Путь здѣсь одинъ -- задушевный лиризмъ, составляющій всю силу человѣка, имъ одареннаго.
Здѣсь мы прекращаемъ націи сближенія между поэтами и просимъ читателя извинить насъ за длинное отступленіе: оно было необходимо для указанія важной и существенной стороны Майковскаго дарованія. Поэтъ-художникъ, но не лирикъ, писатель замѣчательный мастерскою, спокойною отдѣлкою своихъ стихотвореній, г. Аполлонъ Майковъ, съ перваго своего появленія передъ русскую публику, сталъ поэтомъ мысли и безтрепетно принялъ на себя весь нескончаемый трудъ, сопряженный съ этимъ званіемъ. Превосходно владѣя стихомъ, чувствуя себя полнымъ хозяиномъ въ области спокойнаго художественнаго созерцанія, мастерски передавая намъ античную прелесть древней поэзіи, онъ могъ бы замкнуться въ предѣлахъ, ему хорошо извѣстныхъ, и все-таки остаться однимъ изъ первоклассныхъ русскихъ поэтовъ; но онъ не сдѣлалъ этого, къ чести своей и въ примѣръ другимъ дѣятелямъ: Майковъ понялъ отвѣтственность, налагаемую на него дарованіемъ и не задремалъ на лаврахъ своей молодости. Со времени появленія его первой книжки до настоящаго года, онъ жилъ, пѣлъ и трудился, какъ слѣдуетъ истинному поэту мысли, испытывая себя на всѣхъ поприщахъ, отыскивая вдохновеніе въ мірѣ исторіи, увлекаясь временными и насущными требованіями общества, передавая на русскій языкъ мысль и духъ знаменитѣйшихъ чужеземныхъ поэтовъ, зорко слѣдя за всѣми высокими моментами нашей вседневной жизни, обращаясь къ разительнѣйшимъ явленіямъ древняго міра, все болѣе и болѣе разширяя кругъ своего міросозерцанія, полнѣе и полнѣе понимая самую сущность того, что на языкѣ нашемъ зовется поэтическимъ призваніемъ. Въ теченіе десяти лѣтъ слишкомъ, дѣятельность Майкова приносила ему болѣе неудачъ, чѣмъ успѣховъ, болѣе борьбы, чѣмъ радостей, но поэтъ не ослабѣлъ въ своихъ силахъ, не оробѣлъ передъ временными оборотами общаго мнѣнія и, наконецъ, могъ пожать плоды своихъ благородныхъ усилій. Мы сожалѣемъ о томъ, что предѣлы статьи нашей дозволяютъ намъ лишь одинъ краткій очеркъ этой, болѣе чѣмъ десятилѣтней, дѣятельности, но современемъ мы надѣемся дополнить недосказанное нами, а собраніе новыхъ стихотвореній г. Майкова, уже приготовляющееся къ печати, подаетъ къ тому удобный случай.
И такъ, дѣятельность поэта нашего, тотчасъ же послѣ изданія его первыхъ стихотвореній, распалась на двѣ части. Къ первой, исполненной спокойствія и навѣянной антологически-художественной стороной его дарованія, мы отнесемъ "Очерки Рима", обнимающіе собой пространство времени отъ 1843 до 1847 года, и весь небольшой отдѣлъ второго тома, подъ названіемъ "Изъ древняго міра". Безъ этихъ очерковъ Рима и сценъ изъ древней жизни, можетъ быть, и самому г. Майкову его дѣятельность показалась бы изнурительною. Какъ бы то ни было, намъ пріятно слѣлить за тѣмъ, какъ свѣтлая, художественная, тихая струя, уже давшая поэту столько успѣховъ, осталась при немъ въ самомъ разгарѣ борьбы и сомнѣній, смягчая его тяжелыя минуты и постоянно напоминая развитымъ людямъ, что прежній художникъ Майковъ остался прежнимъ художникомъ, полнымъ властителемъ своей поэтической области. Въ стихотвореніяхъ, нами указанныхъ, преимущественно въ "Очеркахъ Рима", поминутно встрѣчаются картины большой прелести и законченности. Укажемъ, напримѣръ, на "Palazzo", на "Ватиканскій Музей", на піеску "Пицій", на прелестную вещицу "Fortunata", едва ли не самое лирическое изъ всѣхъ Майковскихъ произведеній того времени. Священный воздухъ Италіи, вмѣстѣ съ изученіемъ старой живописи и великихъ итальянскихъ поэтовъ, благодѣтельно подѣйствовалъ на русскаго юношу; величавый Дантъ съ этихъ норъ уже началъ имѣть вліяніе на его дальнѣйшее развитіе: "Нимфу Эгерія" о томъ свидѣтельствуетъ.
Въ "Нимфѣ Эгеріи" и небольшомъ числѣ піесъ, нами упомянутыхъ, мы уже можемъ видѣть прогрессъ Ап. Майкова, какъ поэта мысли. Въ нихъ онъ идетъ впередъ, не утрачивая ни художественности стиха, ни поэтическаго спокойствія, и какъ бы предчувствуетъ ту дорогу, на которую ступилъ онъ наконецъ въ послѣдніе годы.
Странно и какъ будто неловко, покончивши съ этой невозмутимой, чисто-художественной стороной дѣятельности г. Ап. Майкова, кинуть пытливый взглядъ на другую, тревожную сторону его занятій. Колеблясь передъ своей задачей, мы невольно платимъ долгъ самому безтолковому изъ предразсудковъ. Мы такъ привыкли считать всякаго истиннаго поэта какимъ-то олимпійскимъ созданіемъ, съ вѣнцомъ на головѣ и непогрѣшимой самоувѣренностью во взглядѣ! Изъ-за чего, думаемъ мы невольно, поэту искать и колебаться, бороться съ своимъ призваніемъ, бродить но какимъ-то небывалымъ путямъ и снискивать свой поэтическій хлѣбъ въ потѣ лица? Ему все должно даваться легко, онъ воленъ какъ вѣтеръ, и его повелитель -- одна минута, какъ говорится у Шиллера. Но, увы! все сейчасъ сказанное еще можетъ, пожалуй, относиться къ поэтамъ-лирикамъ, къ поэтамъ страсти,-- что до поэтовъ мысли, немного придется дѣятельности на ихъ долю, если они станутъ служить минутѣ вдохновенія и ждать порывовъ творчества! Имъ нельзя жить безъ труда и многосторонней, строго воспитанной опытности, безъ близкаго знакомства съ наукой, интересами общества и иными многосложными предметами. Только черезъ изученіе и знаніе достигаютъ они той славы и того значенія, къ которымъ указанъ путь дѣятельностью двухъ величайшихъ поэтовъ мысли: Гёте и Вордсворта. Потому-то пускай поспѣшитъ всякій человѣкъ, цѣнящій поэзію, отдать полную дань уваженія поэту трудящемуся, хотя бы поэтъ этотъ по временамъ ошибался въ своемъ трудѣ, хотя бы онъ по временамъ сворачивалъ съ прямой дороги.