Олень бѣжитъ по ребрамъ горъ,
И съ горъ кидается стрѣлою
Въ туманы дремлющихъ озеръ,
Осеребренные луною...
И мы стоимъ у береговъ...
Въ туманахъ -- замки, песенъ звуки,
И благовонія цвѣтовъ,
И хохотъ, полный адской муки.
Стихотвореніе написано въ 1857 году и, стало быть, вполнѣ подтверждаетъ выводъ, недавно нами приведенный. Основаніе стихотворенія чисто лирическое: поэтъ, видимо находясь подъ вліяніемъ смутно-восторженнаго настроенія, вслѣдствіе чтенія Гейне, стремится воплотить чувства, въ немъ возбужденныя, въ рядѣ поэтическихъ образовъ. Мотивъ совершенно понятенъ и образы возможно-вѣрны. Въ послѣднихъ осьми стихахъ даже схвачена неуловимая, полуфантастическая сторона Гейневской поэзіи, такъ напоминающей собою сонныя грезы, по цѣль испорчена неудачнымъ сравненіемъ нѣмецкаго пѣвца съ оленемъ, за которымъ, съ непонятною цѣлью, скачетъ толпа русскихъ поэтовъ. Здѣсь, такъ сказать, недостаетъ химической связи между поэтическимъ матеріаломъ, и означенный недостатокъ всего сильнѣе говоритъ о томъ, что для Майковской музы имѣется впереди еще много труда и всякихъ усилій.
Но главная заслуга г. Майкова за послѣдніе, теперь нами оцѣниваемые, годы его дѣятельности, есть его поэма "Три Смерти", оконченная въ 1832 году, въ печати же появившаяся чрезъ четыре года послѣ ея окончанія. Въ ней мы не можемъ не признать вѣнца всей Майковской дѣятельности, конечной точки, до которой въ настоящее время дошли его талантъ и его направленіе. Въ поэмѣ этой, сосредоточивающей въ себѣ всѣ достоинства и нѣкоторыя слабости поэта нашего, г. Майковъ является истиннымъ поэтомъ мысли, обогатившимся чрезъ науку и мышленіе, сочетавшимъ въ одно стройное цѣлое и поразительный замыселъ, и художественность формы, и блестящій лиризмъ многихъ подробностей. Поэма давно извѣстна всякому грамотному человѣку, и мы не станемъ разбирать ее по всей подробности. Въ ней все зрѣло, все полно, все обдуманно, начиная отъ изящнаго стихотворенія, которое декламируетъ Люцій, до предсмертныхъ распоряженій того же эпикурейца, которыми заканчивается все произведеніе. Муза исторіи, къ сожалѣнію, слишкомъ рѣдко вдохновляющая современныхъ русскихъ поэтовъ, здѣсь дала многое г. Майкову. Отвѣчая на ея призывъ, авторъ поэмы "Три Смерти" окончательно прибавилъ нѣсколько струнъ къ своей лирѣ и подарилъ отечественную литературу произведеніемъ, которое въ ней всегда будетъ уважаться. Вся поэма г. Майкова напоминаетъ собой мастерски отдѣланный барельефъ, въ которомъ, можетъ быть, и встрѣчаются два, три украшенія не совсѣмъ классическаго стиля, но который истинно поразителенъ но правильности каждой фигуры, по строгости и грандіозности постановки. Лишнимъ считаемъ говорить о художественной отчетливости, до которой доведенъ поэтомъ каждый стихъ его произведенія. Этимъ достоинствомъ блистали и самые первые труды нашего автора. Но въ поэмѣ "Три Смерти" имѣется то, чего не имѣлось въ прежнихъ трудахъ Майкова, то есть залогъ важнаго, рѣшительнаго шага впередъ, признакъ новой побѣди ея автора надъ самимъ собою. Въ послѣднемъ монологѣ Сенеки, главнаго дѣйствующаго лица поэмы, нами названной, божественнымъ огнемъ вспыхиваетъ и горитъ возвышеннѣйшій лиризмъ, какого невозможно было даже предвидѣть въ дарованіи г. Майкова за первую пору дѣятельности.