Пересматривая поэмы и стихотворенія г. Майкова, изданныя имъ въ послѣдніе три или четыре года его дѣятельности, мы видимъ въ нихъ несомнѣнный шагъ впередъ и привѣтствуемъ ихъ, какъ явленіе истинно утѣшительное. Въ нихъ поэтъ является вполнѣ независимымъ и всестороннимъ творцомъ, служителемъ искусства, чистаго искусства, нечуждаго ничему мірскому, но съ тѣмъ вмѣстѣ не подчиненнаго никакимъ временнымъ, преходящимъ цѣлямъ. Трудная эпоха попытокъ, борьбы и поучительныхъ увлеченій не безплодно прошла для г. Майкова, черезъ нее онъ, такъ сказать, всей душей своею провѣрилъ вдохновенія, представлявшіяся ему на разныхъ путяхъ дѣятельности, и обогатилъ свою мысль такою плодотворною провѣркою. Нѣтъ періода соціальной дидактики онъ отодвинулся не съ безплоднымъ отвращеніемъ, но сохранивъ всю вѣру въ прогрессъ и начала правды, сохранивши въ себѣ и пытливость по части общественныхъ явленій и обиліе историческихъ познаній, помогавшихъ ему развлекать эти явленія. Простившись съ дидактикой патріотической, онъ не пересталъ сочувствовать наивнымъ стремленіямъ русскаго народа, не позабылъ своей любви къ слабымъ и угнетеннымъ, не отвернулся отъ перипетій новой, плодотворной войны русскаго общества съ внутренними нашими пороками. Но, отвѣчая всему живому и человѣческому, г. Майковъ выучился уважать тѣ границы, въ которыхъ должна держаться дѣятельность поэта истиннаго, вполнѣ призналъ основы и сущность вліянія, какое всякій поэтъ можетъ имѣть на общество, ему современное. Навсегда отстранившись отъ партій въ дѣлѣ поэзіи, онъ не только поставилъ свое призваніе превыше всякой временной партіи, но, такъ сказать, подчинилъ себѣ все временное и преходящее, мирно замыкая въ свои пѣсни лишь одно то, что вѣчно и всесторонне. Теперь для г. Майкова не можетъ быть шага назадъ въ дѣлѣ своего призванія, онъ вышелъ на него не вслѣдствіе подражательности, не изъ причинъ случайныхъ, или не вполнѣ сознанныхъ, но вслѣдствіе лично добытаго убѣжденія и подчасъ многотруднаго опыта.
Продолжая нашъ обзоръ, мы видимъ, что въ чисто-художественномъ отношеніи, послѣдніе труды г. Майкова должны быть раздѣлены на двѣ категоріи. Къ первой изъ нихъ мы отнесемъ стихотворенія его первой манеры, вещи спокойно-объективныя ("Нива", "Рыбная Ловля", "Осенью" и т. д.), не только не уступающія прежнимъ антологическимъ стихотвореніямъ, но иногда даже превосходящимъ ихъ или всесторонностью, или умѣреннымъ, но изящнымъ лиризмомъ, въ нихъ проявляющимся. Ко второй, должны мы отнести произведенія чисто лирическія по преимуществу и, стало быть (просимъ припомнить то, что говорили мы о г. Майковѣ какъ о лирикѣ), весьма трудныя для нашего поэта. Изъ нихъ многія вполнѣ удались и показываютъ собой несомнѣнный успѣхъ поэта, другія же имѣютъ въ себѣ несовершенства и недоконченности. По всему видно, что съ лирической стороной поэзіи г. Майковъ еще не кончилъ, и что она не легко ему дается. Все, что можно добыть разумнымъ наблюденіемъ прошлаго и изученіемъ великихъ образцовъ между пѣвцами-лириками, уже сдѣлано нашимъ поэтомъ, но ему остается впереди еще много усилій надъ собою, еще много попытокъ и стараній. Жизнь въ этомъ отношеніи будетъ г. Майкову музой-наставницей, и мы искренію порадовались тому, что нашъ авторъ предпринялъ довольно долгое и трудное странствованіе по свѣту, на время простился съ нашей, однообразной городской рутиной существованія, которая очень мила сама по себѣ, но едва ли не вредна для поэтовъ, подобныхъ г. Майкову. Возвращаясь къ послѣднимъ лирическимъ стихотвореніямъ автора нашего, мы можемъ откровенно сказать, что изъ нихъ небольшое число принадлежатъ къ неудавшимся, однако эту неудачу мы прямо назовемъ неудачей честной, ибо она происходитъ не отъ недостатка силъ, но отъ силъ, не искусно направленныхъ. Мы выписали такъ много прекрасныхъ произведеній Майкова, что имѣемъ право выписать теперь одно изъ самыхъ слабыхъ. Это стихотвореніе предшествуетъ цѣлому отдѣлу "Мотивы Гейне" и должно заключать въ себѣ поэтическій взглядъ на поэзію германскаго барда.
Давно его мелькаетъ тѣнь
Въ садахъ поэзіи родимой,
Какъ въ рощѣ трепетный олень,
Врагомъ невидимымъ гонимый.
И скачемъ мы за нимъ толпой,
Коней ретивыхъ утомляя,
Звеня уздечкою стальной
И крикомъ воздухъ оглашай.