И надъ тусклою землею
Небо, полною грозою,
Все въ зарницахъ трепетало.
Неба сонныя рѣсницы
Раскрывалися порою,
И, сквозь бѣглыя зарницы,
Чьи-то грозныя зеницы
Загарались надъ землею!
Вотъ и все стихотвореніе; но какой человѣкъ, понимающій поэзію, не испытаетъ глубокаго потрясенія, читая его, въ особенности же повторяя себѣ послѣднія строки? Тутъ намъ высказывается вся несравненная, безпредѣльная сила метода лирическаго, такъ какъ сейчасъ, въ стихахъ г. Майкова, сказался намъ спокойно-объективный методъ въ поэзіи. Разберите стихотвореніе г. Тютчева съ точки зрѣнія пластика,-- и вы тотчасъ примѣтите его недостатки въ этомъ отношеніи. Не говоримъ уже о томъ, что образы, самые разнородные, здѣсь перепутываются въ хаотическое цѣлое, что неизвѣстно, чьи то зеницы загораются подъ землей сквозь бѣглыя зарницы,-- вся картина никакъ не передается на полотно, да и самая попытка къ тому невозможна. И, не смотря на то, вещь превосходна,-- причина этому та, что человѣкъ человеческій, если имъ движетъ натура страстная и поэтическая, имѣетъ въ себѣ огромную и не поддающуюся спокойному анализу силу, ту силу, за которой никакая кисть не угонится.
Совершенно подобныхъ явленій находимъ мы множество въ книжечкѣ стихотвореній Фета. Возьмемъ, напримѣръ, хотя стихотвореніе "Пчелы", совершенно запутанное въ объективно-художественномъ отношеніи, но стоящее необыкновенно высоко чрезъ лиризмъ, въ немъ заключающійся.