-- Никакой судьбы нѣтъ -- сами во всемъ, сами кругомъ виноваты. И не наши князья виноваты одни -- на всѣхъ знатныхъ людяхъ одна вина. Развѣ у графа Антона Борисыча есть сила? А князю Сергію Юрьичу кто почтенье окажетъ -- кромѣ развѣ какой танцорки старой? А Чугабзехову князю развѣ дадутъ министерское мѣсто? Испортились столбовые бары; испортились такъ, что сами только отходятъ въ сторонку, да у Шилофертова, али тамъ у Максима Петровича протекціи просятъ! И дѣльно: учиться-то было лѣнь. Дома-то у себя къ дѣламъ присматриваться скучно. Чуть пришла весна -- лупи на теплыя воды -- въ нѣмецкую землю, а оттуда въ Парижъ, оно веселѣе. А тѣмъ временемъ Максимы Петровичи да Шилофертовы у насъ изъ-подъ носу всю силу себѣ оттянули!
Швейцаръ еще разъ понюхалъ моего табаку, тихо и въ маломъ количествѣ, не желая огласить звонкихъ княжескихъ сѣней неистовымъ чиханьемъ.
-- Жилъ у насъ въ свѣтѣ, сударь ты мой, лѣтъ двадцать тому назадъ, баринъ такой уже не молодой, но хорошей семьи, только самъ-то стихотворецъ, по фамиліи Мятлевъ прозывался. Всякому, бывало, свои стихи такъ и рѣжетъ, даже мнѣ ихъ на этой лѣстницѣ говорилъ, или возьметъ изъ кармана книжку, да и подаритъ кому попало. Вотъ у него въ одной книжкѣ было сказано: "У нашихъ баръ все идетъ скверно, и сами они плошаютъ, а плошаютъ они оттого (это я вамъ стихи своими словами передаю), оттого, что они не се па ле рюсъ! Да, не се па ле рюсъ, это такъ по-французскому, а по-нашему оно значитъ: оттого плохо, что по-русски говорить и писать не сильны.
-- Вотъ она и есть самая суть, замѣтилъ я, равно пораженный и философіей моего мудреца, и его глубокими литературно-филологическими познаніями.
-- И правда ваша, подтвердилъ Макаръ Парфентьичъ.-- Вотъ хоть бы и нашъ молодой князекъ -- даже съ ея сіятельствомъ маменькой на чужомъ языкѣ объясняется: "О ревуаръ", говоритъ: "маманъ; же паръ, не матанде па". Письмо русское написать понадобится, сейчасъ за старшимъ управляющимъ или нашимъ Акимъ Акимычемъ посылаютъ; вотъ и держи тутъ о ревуаръ. А Шилофертовъ-то въ это время или тамъ Максимъ Петровичъ подсмѣиваются себѣ: имъ хорошо, они на русскомъ языкѣ выросли; бумагу, какую захотятъ, настрочатъ въ двѣ минуты; зато имъ и мѣста, имъ и отличія, имъ и ходъ дается. Разсказывать срамно, сударь мой, а случилось мнѣ слышать, какъ наша княгиня вонъ у того же Максима Петровича одному изъ троюродныхъ своихъ племянниковъ мѣста требовала. Натурально всякій хочетъ угодить княгинѣ; принялъ Максимъ Петровичъ молодого графа въ свою канцелярію, только тотъ побылъ недѣли три и въ отставку подалъ. Какъ разсердится княгиня Елена Андревна на ихъ обоихъ! Садится разъ она у подъѣзда въ карету, а Максимъ Петровичъ тутъ же идетъ по панели. Подозвала его: "Что это, монъ ами", говоритъ, "у васъ тамъ съ графомъ Андреемъ случилось?" Гляжу я: пріосанился чиновникъ. "Такъ и такъ, говоритъ, воля ваша, принцессъ, для меня священна, но въ нѣкоторомъ родѣ не могу утаить отъ васъ, что графъ Андрей просто русской граматѣ не разумѣетъ!"
-- Молодецъ Максимъ Петровичъ, брякнулъ я съ дуру:-- да и вашъ графъ хорошъ: русскій человѣкъ русскаго языка не знаетъ!
Такъ какъ мое заносчивое осужденіе косвенно касалось и самой княгини Чертопхаевой, то Макаръ Парфентьичъ внезапно сдѣлался суровѣе осенней ночи.
-- Нравъ-то у васъ больно прытокъ, сказалъ онъ мнѣ кратко и язвительно:-- дался вамъ русскій языкъ, пришла на него мода! А русскій языкъ, батюшка вы мой, всегда былъ, да и всегда будетъ языкомъ холопскимъ.
Не ждалъ я такого антипатріотическаго афоризма отъ моего глубокомысленнаго Макара Парфентьича.
-- Такъ что жь вы мнѣ толковали про не се па ле рюсъ и всякую всячину, спросилъ я не безъ вспыльчивости:-- коли свой родной языкъ вы зовете холопскимъ. Такъ прійдется рѣшить, что во всѣхъ вашихъ сегодняшнихъ рѣчахъ складу нѣтъ никакого.