Однако я заболтался съ нами, государь мой редакторъ. Желаю вамъ всего лучшаго и возобновляю свое обѣщаніе быть вашимъ исключительнымъ и усерднымъ сотрудникомъ. Я всегда питалъ уваженіе къ журналу вашему, съ особеннымъ наслажденіемъ читая въ старыхъ его годахъ "Исторію мыши, игравшей англійскую народную пѣсню на роялѣ", "Каталогъ музыкальной коллекціи Аббата Спитини" (произведеніе обильное глубочайшей занимательностью) и романъ "Мечта и Дѣйствительность", исполненный самыхъ невообразимыхъ красотъ и диковинокъ. Не менѣе очаровывали меня въ немъ же, въ старое время, повѣсти г. Бранта и стихотворенія гг. Болтина и Долина. Въ то время нашъ знаменитый девизъ примѣнялся съ большимъ измѣненіемъ: журналъ посвящалъ дѣлу часъ, а утѣхѣ все время. Теперь мы будемъ посвящать дѣлу время, а потѣхѣ часъ. Кажется мнѣ, что эта система будетъ раціональнѣе. Вашъ преданнѣйшій Иванъ Ч--р--к--н--ж--н--к--въ.
II.
Учоный Пайковъ на новой квартирѣ, или всепокорнѣйшій слуга своей прислуги.
"Вотъ тебѣ, достопочтеннѣйшій Ч--р--н--к--ж--н--к--въ, краткій дневникъ о моихъ испытаніяхъ и злоключеніяхъ въ послѣдніе два мѣсяца. Не безъизвѣстно тебѣ, что я, желая быть поближе къ мѣсту своего служенія и къ типографіи, въ которой будетъ печататься мое "Изысканіе о египетскомъ скульпторѣ, изсѣкавшемъ лѣвый глазъ у мемноновой статуи", нанялъ себѣ обширную квартиру неподалеку отъ твоего дома. Денегъ я не жалѣлъ, квартира, по общему сознанію друзей, великолѣпна, хозяинъ мой принадлежитъ къ разряду благороднѣйшихъ и благодушнѣйшихъ домовладѣльцевъ,-- а вмѣстѣ съ тѣмъ, я ценилъ съ этой квартирой горькую чашу и теперь ее испиваю. Полагая, что разсказъ мой будетъ близокъ къ сердцу многихъ петербургскихъ жителей, посылаю его тебѣ, для напечатанія въ твоихъ. "Замѣткахъ".
Михайло Пайковъ".
15 сентября, утро. Сегодня пошла въ мой кабинетъ старая наша ключница, Марья Семеновна. Посѣщеніе ея меня не удивило, ибо вообще мои люди нисколько не уважаютъ уединенія, такъ необходимаго мнѣ -- труженику. Полагая, что Марья Семеновна желаетъ поставить въ моемъ кабинетѣ шкапъ съ посудой, стулъ о трехъ ногахъ, остатокъ разбитаго умывальника или банку съ вареньемъ, я-было не обратилъ вниманія на ея приходъ, но вскорѣ, поглядѣвъ въ лицо старушкѣ, ощутилъ нѣкоторый трепетъ. Марья Семеновна, преданнѣйшая и трудолюбивѣйшая персона во всемъ штатѣ моей сестры, постоянно обходится со мной очень худо, хотя я знаю, что она любитъ меня безъ памяти. Приходъ ея не предвѣщалъ ничего добраго. "Ужь не хочетъ ли она жаловаться на стѣсненіе отъ моихъ книгъ?" подумалъ я не безъ робости. Книги мои Марья Семеновна ненавидитъ, къ учонымъ же моимъ трудамъ питаетъ нескрываемое презрѣніе.
-- Что вамъ надо? робко спросилъ я: -- чѣмъ могу служить вамъ, милая Марья Семеновна?
Старушка не отвѣчала на ласковую рѣчь, но подбоченилась, закинула голову какъ-то наискось и отвѣтила мнѣ съ крайней суровостью: -- А ужь вамъ видно нельзя безъ выдумокъ новыхъ, прости Господи!
Я вспомнилъ о хорошенькой дамѣ, въ сѣромъ бурнусѣ, которая вчера звонила у моей квартиры. Мнѣ стало страшно, ибо на этотъ счетъ Марья Семеновна хуже дракона, и не одну милую нимфу спровадила отъ моей двери не безъ крика и язвительныхъ замѣчаній! Но дѣло вышло иное. Насмѣшливо глядя на меня, ключница сказала еще грознѣе прежняго:
-- А какую вы тамъ квартиру нанимаете? Куда это вы вчера ѣздили съ Кузьмой, кучеромъ?