У обѣихъ дамъ на лицахъ выразилось страданіе. Я самъ испыталъ, во время моихъ литературныхъ занятій, до какой степени иногда тяжко приходится отъ забытаго слова. Право, въ иную пору, и при деньгахъ, бываешь готовъ дать сто рублей тому, кто его подскажетѣ.
-- Па... па... да какъ же наконецъ зовется эта икра!
И глаза m-me Nadine устремились на меня, словно допрашиваясь моего мнѣнія.
Я не удержался и вскрикнулъ:
-- Паюсная, паюсная икра, сударыни!
Объ эфектѣ моихъ словъ не считаю нужнымъ распространяться.
Глупый испанецъ, медвѣдь, китъ, чурбанъ внезапно заговорилъ по-русски. Интимная бесѣда милыхъ дамъ происходила передъ ихъ соотечественникомъ! Я кладу перо и отдыхаю: я не въ силахъ изобразить торжественности этого мгновенія.
Къ общей радости, наши вагоны остановились передъ станціею, словно испугавшись того, что сію минуту произошло въ ихъ нѣдрахъ. "Huit minutes d'arrêt", прокричалъ кондукторъ зычнымъ голосомъ. Обѣ дамы мгновенно выпрыгнули и уже не появлялись, по крайней мѣрѣ въ моемъ вагонѣ.
1857.