-- Двумя вещами, почтенный Алексѣй Ѳедосѣевичъ, отвѣтилъ я, сажая толстаго туриста на извощика,-- двумя вещами можешь ты отблагодарить меня за сегодняшній день. Во-первыхъ лги меньше и не натыкайся на исторію, а во вторыхъ, во вторыхъ... Я открылъ въ тебѣ дарованіе замѣчательнаго разскащика. Хочешь ли ты быть, и на самомъ дѣлѣ, моимъ сотрудникомъ по части "Замѣтокъ Петербургскаго Туриста"?
-- Что я слышу? перебилъ меня туристъ, ты не издѣваешься надо мною? ты серьёзно предлагаешь мнѣ эту поликую честь?
-- Очень серьезно, отвѣчалъ я. Пора тебѣ извлечь какую-нибудь пользу изъ твоего пламеннаго воображенія. Я намѣренъ испробовать твой даръ и познакомить съ нимъ просвѣщенную публику. Разъ въ мѣсяцъ ты будешь писать по одному фельетону, вмѣсто меня. Я начинаю утомляться, да и вообще мои "Замѣтки" не могутъ потерять отъ элемента вопіющаго и неправдоподобнаго. Давай полную волю своей фантазіи,-- я убѣжденъ въ томъ, что разсказы твои будутъ очаровывать читателя. Я забываю все прошлое,-- приходи ко мнѣ завтра совѣтоваться объ этомъ дѣлѣ. Пошелъ, извощикъ!
И мы оба уѣхали въ разныя стороны, оставивши друзей Овсянникова доканчивать пиръ, поминки и бесѣду. Когда я вернулся домой, жена спросила меня, закусивъ губки: "Хорошо было путешествіе по Петербургу съ Халдѣевымъ?"
-- Не забуду я путешествія съ Халдѣевымъ, отвѣчалъ я, переводя духъ и наливая себѣ рюмку водки. Это не путешественникъ, а какой-то башибузукъ необузданный.
Съ той поры принято называть Халдѣева уже не злостнымъ банкротомъ, а баши-бузукомъ.
Конецъ второй части.
1855.