(Посвящается моимъ добрымъ сотоварищамъ и вообще всѣмъ людямъ дурною тона.)
Не разъ уже было замѣчено моими многочисленными корреспондентами по всѣмъ частямъ Россіи, что въ "Замѣткахъ Петербургскаго Туриста" говорится чрезвычайно-много объ обѣдахъ, ужинахъ и завтракахъ. Дѣйствительно, во всѣхъ моихъ фельетонахъ лица непремѣнно ѣдятъ, закусываютъ, собираются кушать, или по крайней мѣрѣ выпиваютъ рюмку водки. Что же съ этимъ дѣлать? Я человѣкъ дурного тона и сознаюсь въ томъ откровенно! И воспитанъ на добрыхъ старыхъ романахъ, переведенныхъ съ нѣмецкаго, на театрѣ люблю смотрѣть пьесы съ обѣдомъ, ужиномъ и питьемъ шампанскаго -- это для меня нужнѣе, чѣмъ пожаръ, разрушеніе хижины и сраженіе. Вообще моя натура груба и неизыскана: не однажды въ моей жизни случалось мнѣ садиться за обѣдъ во второмъ часу по-полудни (боги! я вижу, какъ, по прочтеніи сихъ строкъ, Евгенъ Холмогоровъ исторгаетъ цѣлый клокъ волосъ изъ своей величественной головы); не однажды случалось мнѣ ѣсть кушанья, такъ немилосердно осмѣянныя романистомъ Вонлярлярскимъ (ветчину съ сальцомъ и яица въ крутую); а что касается до ужиновъ, то я до сихъ поръ не могу заснуть, не поѣвши. Да, моя великосвѣтская читательница, поспѣши бросить дорогой букетъ, тобою для меня заготовленный, какъ дань уваженія къ моему таланту -- талантъ Ивана Александрыча великъ, но самъ его обладатель обѣдаетъ въ третьемь часу, а потому не стоитъ твоего вниманія. Вы, достопочтенный Антонъ Борисычъ, удержитесь отъ проявленій особаго вниманія къ дару г. Ч--р--к--н--ж--к--ва, не зовите его на ваши рауты; вы и не подозрѣваете всей пучины ужаснаго тона, которая прикрыта этимъ именемъ. Я имѣю сообщить вамъ про Петербургскаго Туриста одно извѣстіе, послѣ котораго ваши благоуханныя сѣдины станутъ дыбомъ! Знайте, Антонъ Борисычъ, что Ч--р--к--ж--въ, такъ вами обласканный, не только имѣетъ гнусную привычку ужинать всякій день, но даже преисполняется злобою на всѣхъ лицъ, дающихъ рауты безъ ужина. Послушали бы вы его рѣчи, хотя въ прошлую пятницу, онъ, послѣ раута, выходилъ на улицу изъ вашихъ сѣней съ колоннами и зеркальными дверьми! Не взирая на присутствіе Сергія Юрьевича, Иды Богдановны, которая ждала своей кареты у входа, Ч--р--к--ж--к--въ просто покрылъ позоромъ и ваше хозяйство и ваши рауты!" Не стану я больше ходить къ этому старому Тирсису", сказалъ онъ во всеуслышаніе, "я не французъ двѣнадцатаго года и морить меня голодомъ не за что. Коли зовешь гостей на вечеръ и держишь ихъ до трехъ часовъ, такъ имѣй ужинъ въ запасѣ! Или ужь зови такихъ же французовъ, какъ ты самъ, бульонная душа! У всякаго свои привычки и никто изъ насъ не обязанъ прилаживаться ко вкусу Антона Борисовича. Я привыкъ ужинать, я голоденъ, а меня напоили жидкимъ чаемъ и выпустили на улицу передъ разсвѣтомъ! Ну, куда я теперь пойду ужинать? Рестораціи заперты, жена давно спитъ, дома огонь погашенъ, не могу же я теперь перебудить всю прислугу и поднять суматоху на кухнѣ. Нѣтъ, Антонъ Борисычъ, не заманите вы меня впредь на наши рауты. Вы считаете себя цвѣтомъ изящной великосвѣтскости, а по мнѣ такъ вы просто невѣжа, извините за выраженіе. Еще Брилья-Саваренъ сказалъ: "приглашая къ себѣ гостей, хозяинъ кикъ бы обязывается блюсти ихъ благосостояніе во все время, пока они находятся подъ ею кровлей!" Хорошо вы блюли наше благосостояніе, прекрасно угостили своихъ посѣтителей! Жидкій чай я найду и у Моторыгина, самаго нищаго изъ смертныхъ! Отъ вашего лицезрѣнія и отъ разговоровъ съ Дарьей Савельевной въ моемъ животѣ не явится ощущеніе довольства. У насъ много севрскихъ сервизовъ и фамильныхъ кубковъ, но и у меня есть и серебро и фарфоръ, да еще то и другое у меня чаще бываетъ въ употребленіи. Прахъ бы тебя побралъ съ твоими раутами!" Вотъ какія ужасныя рѣчи произнесъ Иванъ Александровичъ, покидая palazzo Антона Борисовича, въ прошлую пятницу.
Да, моя несравненная читательница, я поистинѣ достоинъ считаться представителемъ людей дурного тона, и съ этимъ обстоятельствомъ ты должна помириться. Я даже исполненъ нѣкоторой нетерпимости по сказанной части. На прошлой недѣлѣ, одна юная львица (фамиліи ея не скажу), наслышавшись о моихъ литературныхъ подвигахъ, приглашала меня къ себѣ по утрамъ, для бесѣды о возвышенныхъ предметахъ. Юную львицу зовутъ Амаліей Николаевной, у нея гостиная обита бѣлымъ атласомъ, однимъ словомъ, это женщина, возбуждающая чувство почтенія; а чѣмъ бы вы думали отвѣтствовалъ я на ласковое приглашеніе Амаліи Николаевны?-- "Гмъ, по утрамъ? сказалъ я: -- да вы, я думаю, поздно встаете?" -- "Я встаю не рано, отвѣчала она: -- но передъ обѣдомъ, отъ пяти до шести, я приму васъ съ истиннымъ наслажденіемъ." -- "А я такъ обѣдаю въ три часа, брякнулъ Иванъ Александровичъ." -- Такъ значитъ пріѣдете послѣ вашего обѣда! возразила львица, думая, что я шучу." -- "Отъ трехъ до шести и лежу на диванѣ съ друзьями, или же сплю мертвымъ сномъ, сказалъ Петербургскій Туристъ. Амалію Николаевну сильно передернуло при этихъ словахъ, и она сказала... какъ бы вы думали, читатель, что сказала эта дивная женщина? Что могла она сказать, чѣмъ могла она достойно воздать за такое медвѣжье обращеніе? 'Гы сгараешь отъ любопытства, моя читательница! Ужь такъ и быть, я сообщу тебѣ, что сказала мнѣ львица Амалія Николаевна! Она сказала мнѣ: -- "Такъ пріѣзжайте въ другое время, я назначу вечеръ и приглашу нѣсколько общихъ пріятелей." -- О женщины! какъ говорилъ Каратыгинъ, о женщины! ничтожество вамъ имя!
Вотъ тебѣ полезный урокъ, драгоцѣнная читательница, и цѣлебный примѣръ твоему сердцу о томъ, какъ надо мириться съ необходимостью! Я человѣкъ дурного тона, и все-таки ты должна благосклонно слушать мои глубокомысленныя "Замѣтки!" Еще тебѣ оставался бы одинъ шансъ, если бы я самъ былъ моложе и не столь упрямъ, на сколько я упрямъ къ моему неудовольствію! Тогда я могъ бы пропитаться великосвѣтскостью, увлечься хорошимъ тономъ и отречься отъ своихъ предразсудковъ; но этого, къ сожалѣнію, быть не можетъ! Силенъ и важенъ по своему значенію упорный философъ, хотя бы и философъ дурного тона. Я не теряю надежды дожить до того времени, когда Холмогоровъ выйдетъ на Невскій въ теплой фуражкѣ, когда Амалія Николаевна перестанетъ носить шляпки на затылкѣ, когда молодая чета Прыщовыхъ отпуститъ своего ливрейнаго грума и когда Антонъ Борисовичъ заведетъ вкусные ужины послѣ своихъ раутовъ. Но дожить до того времени, когда Иванъ Александровичъ перестанетъ щелкать по носу поклонниковъ щегольского тона -- довольно трудно. Ни одинъ изъ младенцевъ, нынѣ родившихся, не дождется той минуты, когда Петербургскій Туристъ станетъ говорить парижскимъ нарѣчіемъ, грассейируя, или довольствоваться жидкимъ чаемъ вмѣсто ужина. И никогда не наступитъ такихъ дней, чтобъ онъ, Петербургскій Туристъ, давалъ обѣдъ въ шесть часовъ или самъ ѣздилъ на поздніе обѣды, безъ брани и неудовольствія!
Можно сочесть пески и измѣрить океанъ глубокій, но едва ли возможно кому-нибудь изъ современныхъ философовъ исчислить всѣ суровыя слова, когда-либо произнесенныя Иваномъ Александрычемъ, по случаю позднихъ обѣдовъ! Проживая въ Петербургѣ и любя людей всякаго рода, невозможно уберечься отъ приглашеній, обѣдовъ въ клубѣ и такъ далѣе, оттого и я раза три въ недѣлю обѣдаю очень поздно; но Боже мой! какими рѣчами и какими мрачными выраженіями вознаграждаю я себя въ этихъ случаяхъ, отъ трехъ до пяти часовъ по полудни! Тутъ уже не бываетъ пощады никому: ни доброму Василію Игнатьичу, ни Великанову, по должности своей, не имѣющему возможности обѣдать рано, ни другимъ милымъ и хорошимъ амфитріонамъ! Обыкновенно, передъ званнымъ обѣдомъ, я заѣзжаю къ Буйновидову -- сей знаменитый мужъ, отобѣдавши въ половинѣ второго и выспавшись до половины пятаго, находится въ состояніи веселомъ, сытомъ и хорошо настроенномъ.-- "Ну что, Иванъ Александрычъ, говоритъ онъ мнѣ, протирая глаза.-- Ты опять во фракѣ; сжегъ бы я эти фраки навсегда! Вѣрно опять обѣдъ въ шестомъ часу?" -- "Да, сурово отвѣчаю я, обѣдъ у Сергія Юрьевича, чтобъ ему провалиться сквозь землю!" -- "Да когдажь ты выспишься, несчастный смертный?" -- "Какой тутъ сонъ? тоска да и только!" -- "Я бы, замѣчаетъ киникъ Буйновидовъ, отдулъ бы палкой того, кто придумалъ обѣдать въ такіе часы!" -- "Истинно умную рѣчь говоришь ты, Буйновидовъ: всѣхъ обѣдающихъ поздно, не изъ за дѣлъ, а изъ за стремленія къ высокому тону, я бы утопилъ въ огненной рѣкѣ, собственноручно, безъ всякой жалости!" -- "Да какой кусокъ полезетъ въ горло послѣ шести часовъ?" прибавляетъ нашъ пустынникъ.-- "И какое дѣло можетъ найдти себѣ приглашенный гость отъ четырехъ до половины шестого? замѣчаю я. И на что годенъ вечеръ послѣ такого обѣда?" -- "Это все подражаніе англичанамъ; поздніе обѣды не по нашимъ нравамъ, не по нашему образу жизни.-- Русскій человѣкъ не любитъ сидѣть голоднымъ до ночи.-- Русскій человѣкъ привыкъ отдохнуть, поѣвши. Сама природа повелѣваетъ человѣку обѣдать отъ часу до трехъ, никакъ не позже трехъ часовъ.-- И думаю, этотъ уродъ Сергій Юрьевичъ теперь храпитъ во всю ивановскую, не заботясь о голодныхъ гостяхъ.-- Зачѣмъ родятся такіе уроды на свѣтъ Божій?-- Знаешь, Ч--р--к--ж--к--въ, напиши-ка хорошую, даже свирѣпую статейку о вредѣ позднихъ обѣдовъ!"
И дѣйствительно, Буйновидовъ правъ. Отчего бы мнѣ не написать подобной статейки и печатно не излить той жолчи, которая въ моей груди такъ часто накопляется! Не одинъ я негодую на позднюю пору обѣдовъ -- я имѣю надежду, что весь Петербургъ откликнется на мое воззваніе: поздній часъ обѣдовъ давно уже противенъ всему Петербургу, за исключеніемъ Холмогорова и чудаковъ въ родѣ Холмогорова. Даже Мухояровъ, изящнѣйшій смертный, недавно написалъ въ своемъ фельетонѣ: -- "Благодаря моимъ знатнымъ друзьямъ, я обѣдаю все позже и позже вечеромъ; если оно такъ будетъ продолжаться, то я, современемъ, вовсе не стану обѣдать." И онъ еще прибавилъ по французски: "on dinc si tard aujourd'hui que bientôt le monde ne dinera pas du tout!" фраза, какъ открыто было Барнауловымъ, украдена изъ Теофиля Готье и измѣнена не къ лучшему. Но что же съ этимъ дѣлать -- истина всегда остается истиной. Итакъ даже многіе изъ жрецовъ хорошаго тона негодуютъ на обѣды въ пять, шесть и семь часовъ; къ нимъ присоединяются любители музыки, принужденные опаздывать въ оперу, къ нимъ присоединяются люди съ слабымъ желудкомъ, къ нимъ присоединяются друзья послѣобѣденнаго Морфея, къ нимъ присоединяются чиновники, рано начинающіе свои занятія и живущіе далеко отъ присутственнаго мѣста, къ нимъ, наконецъ, присоединяются добряки безъ всякихъ фешенебльныхъ замашекъ, а такихъ почтенныхъ лицъ немало въ Петроградѣ. И благодаря такому вліянію неудовольствій, давно уже слышится одинъ общій голосъ: -- "Пора водворить порядокъ въ распредѣленіи дня, пора отстать отъ обезьянства англійскихъ нравовъ, пора сдѣлаться русскими людьми, пора обѣдать ранѣе!"
Мнѣ, можетъ быть, скажутъ, что поздній часъ обѣда происходитъ оттого, что мы всѣ, петербургскіе люди, не можемъ кончать нашихъ занятій ранѣе пяти или шести часовъ. Но моему крайнему разумѣнію, такая рѣчь есть пустая маска, за которой кроются тщеславіе, дендизмъ и охота поважничать! Я никогда не былъ празднымъ человѣкомъ, а между тѣмъ всегда кончалъ мои дѣла къ тремъ часамъ. Уже извѣстный читателю Александръ Михайловичъ, мой бывшій начальникъ, правившій самыми важными частями управленія, распускалъ свою канцелярію въ половинѣ третьяго, и садился обѣдать въ три часа. Одинъ разъ, при мнѣ, за обѣдомъ, супруга Александра Михайловича убѣждала его обѣдать попозже, потому что "въ три часа многія дамы пріѣзжаютъ съ визитами, понапрасну". Достойный старецъ произнесъ своей подругѣ такое благородное слово: -- "Измѣнивъ часъ моего обѣда, я измѣняю часъ обѣда для всѣхъ моихъ чиновниковъ; нѣтъ ужь, милая Ольга Васильевна, пусть лучше твои пріятельницы пораньше ѣздятъ съ визитомъ!" И Ольга Васильевна не протестовала противъ такого рѣшенія, и Александръ Михайловичъ всегда обѣдаетъ въ три часа, и я у него обѣдаю съ превеликимъ удовольствіемъ, и жолчи во мнѣ не накопляется съ четырехъ до пяти часовъ, и аппетитъ мой не портится.
При Великой Екатеринѣ наши дѣды и прадѣды обѣдали весьма рано, и вставали съ солнцемъ, и во время кончали свои дѣла, и не работали въ ту убійственную для глазъ пору зимняго дня, когда свѣтъ борется со тьмою и нездоровый свѣтъ лампъ, смѣшавшись съ бѣловатыми сумерками, разслабляетъ зрѣніе, туманитъ голову. То ли дѣлаемъ мы теперь, такъ ли ведемъ себя мы, недостойные потомки великихъ дѣдовъ? Право, программа нашего великосвѣтскаго дня какъ будто обдумана и составлена въ домѣ умалишонныхъ, безъ всякаго вниманія къ нашему климату, нашимъ нравамъ и нашимъ привычкамъ! Англоманія сбила насъ съ толку и мы хотимъ жить на манеръ англійскихъ лордовъ. И Мухояровъ, и маленькій князь Борисъ и Щелкоперовъ Simon ведутъ себя такъ, какъ будто ихъ предки дрались подъ Кресси или истребляли испанскую армаду при королевѣ Елизаветѣ! "Кто изъ порядочныхъ людей встаетъ ранѣе полудня?" изрекъ недавно Евгенъ Холмогоровъ. А между тѣмъ всѣ наши дѣла, служебныя, частныя и прочія начинаются ранѣе двѣнадцати, и самъ Евгенъ иногда вскакиваетъ съ постели въ 8 часовъ для того, чтобъ съѣздить къ докучливому кредитору. Потому-то большая часть лордовъ, считающихъ за стыдъ вставать съ постели ранѣе полудня, на самомъ дѣлѣ поднимается часовъ въ девять, не выспавшись. Кисло дѣлаютъ они свои дѣла, завтракаютъ съ кислымъ видомъ и наконецъ достигаютъ трехъ часовъ. Тутъ они дѣлаютъ визиты и гуляютъ по Невскому, потому что нельзя же человѣку хорошаго тона садиться за столъ въ три часа. Итакъ время до четырехъ часовъ кое-какъ убито, но что дѣлать отъ 4 до 5? Вотъ вопросъ! скажу я съ Гамлетомъ. На Невскомъ уже темно, ктому же ноги устали и желудокъ тоскуетъ. Нельзя же всякое утро заниматься визитами и забѣгать въ знакомые дома на три минуты! Ктому же, не взирая на великосвѣтскость, не во всѣхъ домахъ примутъ васъ, коли вы сунете въ нихъ носъ между четырьмя и пятью часами. Угрюмъ и безотраденъ становится Петербургъ въ этотъ краткій періодъ передъ обѣдомъ! Вы можете ѣхать къ Дарьѣ Савельевнѣ, но тамъ ждетъ насъ нестерпимая скука и разсказы о помолвкѣ Лидіи Мурзаменасовой съ Жоржемъ Краснославскимъ. Какое вамъ дѣло до Мурзаменасовыхъ и блестящей карьеры молодого Жоржа?-- вы очень хорошо знаете, что и невѣста глупа, и женихъ тупоуменъ и что оба семейства промотались дочиста и что сама Дарья Савельевна старая сплетница съ превеликой долей столичнаго тщеславія! Отъ нея, поглядѣвъ на часы, петербургскій страдалецъ летитъ къ Антону Борисычу. Зачѣмъ къ Антону Борисычу? не вчера ли еще у него на раутѣ всѣ такъ зѣвали? Надо же убить время до половины шестого! У Антона Борисыча сидятъ Вельскій, Лидинъ, Гремсонъ, Блесткинъ; изъ числа этихъ господъ двое пріѣхали обѣдать, а двое, какъ и вы, просто съ визитомъ. Хозяинъ глядитъ на насъ подозрительно и думаетъ, не напрашиваетесь ли вы къ нему на обѣдъ. Говорятъ опять о свадьбѣ дѣвицы Лидіи Мурзаменасовой, съ прибавленіемъ скоропостижной смерти пріѣзжаго пьяниста Вурстмана.-- "Ахъ, бѣдный Вурстманъ! говорятъ всѣ, il était si gentil!" Вы очень хорошо знаете, что Вурстманъ былъ, что называется, прихлебыватель и наглецъ, что онъ, проживая въ Россіи четыре года, не выучился ни слова по-русски, что онъ презиралъ русскій языкъ и въ гостинныхъ исправлялъ роль изящнаго шута, но вы присоединяете свой голосъ къ общему хору: -- "Ce pauvre Вурстманъ, je l'aimais tant!" говорите вы, почти отирая слезы. Благодаря смерти Вурстмана, еще полчаса убито.
Переодѣвшись наскоро, замучивши лошадь и запыхавшись, подъѣзжаете вы наконецъ въ половинѣ шестого къ отелю Сергія Юрьевича, у котораго вы разсчитываете обѣдать. Увы! въ окнахъ не мерцаетъ ни одного огонька и швейцаръ встрѣчаетъ васъ непривѣтливыми словами: "дома нѣтъ!" А давно ли хозяинъ твердилъ, пожимая вамъ обѣ руки: -- "Я дома всякій день, обѣдаю въ шестомъ часу, вы меня совсѣмъ забываете, для меня первое наслажденіе въ жизни обѣдать въ обществѣ съ умнымъ человѣкомъ!" Вотъ вамъ и первое наслажденіе въ жизни! Тутъ-то, какова бы ни была ваша всликосвѣтскость, вы топаете ногой въ землю и проникаете разумомъ во всю область вреда, отъ позднихъ обѣдовъ происходящаго. Обсудимъ все дѣло хладнокровно. Обѣдай Сергій Юрьевичъ въ четвертомъ часу, какъ велитъ разумъ, вы, не заставши его дома, имѣли бы полную возможность пробраться къ Пайкову, къ Ильѣ Ивановичу, къ Ивану Александровичу, наконецъ даже къ Брандахлыстову, всюду, гдѣ вамъ рады и гдѣ всегда стоитъ вашъ приборъ за обѣдомъ. А теперь, позвольте узнать, что вы предпримете и въ какую улицу повезете свой голодный желудокъ? Вы стоите, занося ногу въ сани, и не знаете, что сказать кучеру.-- "Не къ Лызгачову ли? да у него давно ужь отобѣдали. Къ Петербургскому Туристу Ч--р--к--ж--к--ву? у него отличный поваръ, но хозяинъ грубъ нравомъ, обѣдаетъ, какъ плебей, въ три часа, а опоздавшимъ гостямъ говоритъ жолчныя рѣчи. Я воображаю, хорошее привѣтствіе отпуститъ онъ джентльмену, явившемуся дли обѣда въ шесть часовъ пополудни! Боже мой! наконецъ восклицаете вы съ ужасомъ, имѣть столько знакомыхъ и не знать, гдѣ пообѣдать! Я готовъ обѣдать у писательницы Сморчковой, но и она уже сидитъ за столомъ, и конечно меня не приметъ. Дмитрій, ступай къ Дюссо! авось тамъ встрѣтится кто-нибудь изъ пріятелей!"
Всему міру извѣстно, какого рода пріятелей можно застать у модныхъ рестораторовъ въ поздній часъ обѣда. Вотъ Сергѣй Сергѣичъ, съ которымъ пріятно обѣдать, но около него постоянно увиваются три льва безъ копейки въ карманѣ; и вамъ и Сергѣю Сергѣичу послѣ обѣда придется платить за пятерыхъ, непремѣнно. Подалѣе же отъ этого милаго, но слабодушнаго смертнаго! Вотъ встрѣчаетъ насъ громкими криками Павелъ Антонычъ, человѣкъ весьма хорошій; но что за разсчетъ съ нимъ обѣдать! За столомъ онъ говоритъ неохотно и только уписываетъ за обѣ щеки, а послѣ обѣда только храпитъ, стараясь казаться бодрствующимъ и дѣлая вамъ съ просонья самые необыкновенные разпросы! И нельзя винить Павла Антоновича: надо же ему спать когда нибудь, а наша жизнь вѣчно изнуряетъ человѣка, навѣки дѣлаетъ его полусоннымъ. Что до остальныхъ пріятелей, то лучше бы имъ, конечно, и на свѣтъ не родиться. Подумавши немного, вы рѣшаетесь обѣдать въ одиночку, стараясь держать себя какъ можно далѣе отъ безденежныхъ львовъ, пьющихъ кровь Сергѣя Сергѣича!