-- Что вы объ этомъ скажете, господинъ скептикъ? спросила меня величественная хозяйка, поднявши голову такъ, какъ будто бы я сидѣлъ не передъ ней на диванѣ, а гдѣ нибудь на карнизѣ, какъ муха.

Я улыбнулся и ничего не отвѣчалъ.

-- Надѣюсь, что теперь вы вполнѣ убѣдились, снисходительно прибавила Ирина Дмитріевна.

-- Вольтеръ, самъ давно умершій Вольтеръ пишетъ стихи по волѣ магнитизера, прибавилъ Илья Иванычъ, предвидя столкновеніе между гостемъ и хозяйкою.

-- И еще какъ торопится! дополнилъ я отъ себя. Торопится до того, что заставляетъ мужской стихъ риѳмовать съ женскимъ!

Де-ла Пюпиньеръ взглянулъ на меня быстро, но вѣроятно вспомнивъ, какъ я его отдѣлалъ когда-то послѣ концерта Шнапсіуса, сохранилъ благоразумное молчаніе. Жидокъ Вурстманъ, по своему обыкновенію, попросилъ, чтобъ ему перевели мой отзывъ на французскій языкъ,-- тогда я сказалъ Вурстману съ обычной моей суровостью: "Стыдно вамъ, герръ музыкантъ, проживать столько лѣтъ въ Россіи и не понимать нашего языка!" Хозяйка поглядѣла на меня съ неблагосклонностью, и споръ готовился возгорѣться на славу, когда изъ сосѣдней комнаты раздался громкій крипъ: "Усыпили, усыпили! мадмуазель Варбъ заснула отлично!"

Всѣ бросились въ маленькую гостиную. "Есть чему удивляться", улыбаясь шепнула мнѣ дѣвица, о которой я упомянулъ вскользь: есть чему удивляться -- я сама скоро усну со скуки".

Однако мы пошли въ маленькую гостиную. Въ дверяхъ услыхалъ я голосъ Ильи Иваныча: "Однако надо еще разъ послать за m-ше Marianne! Неужели Ч--р--н--ж--к--въ уѣдетъ, неувидавши самаго главнаго? Въ маленькой гостиной всѣ составили кружокъ около m-lle Barbe, тощей персоны съ жидкими бѣлокурыми волосами и типомъ лица, напоминающимъ воздушную Эйлалію Кривоносову. Дѣвица Барбъ точно спала, но затѣмъ никакихъ чудесъ не происходило. "Такое дивное явленіе", шепнулъ я Ильѣ Иванычу, "и мы тебѣ можемъ представить въ нашей постели, а послѣ обѣда на диванѣ!" Илья Ивановичъ огорчился, надулся и сказалъ нѣсколько словъ американцу. Я подумалъ, тутъ-то начнутся явленія непостижимыя, но вмѣсто явленій, туристъ съ береговъ Миссисипи подошолъ ко мнѣ и спросилъ меня со строгостью:

-- Такъ вы рѣшительно отвергаете и магнитизмъ и ясновидѣніе?

-- Нисколько не отвергаю, отвѣчалъ я, начиная терять терпѣніе.-- Я склоняюсь передъ наукою истинною, вполнѣ вѣрю въ обиліе и непостижимость великихъ силъ природы, но въ дѣлѣ примѣненія этихъ силъ вѣрю только тому, что признано опытами знатоковъ дѣла и утверждено общимъ голосомъ учоныхъ. Увеселительнаго комнатнаго магнитизма, ясновидѣнія for the drawingrooms (для гостиныхъ), ясновидѣнія съ фокусами, ребусами, загадками, мадригалами и всякими праздными продѣлками я не признаю, точно также, какъ не признаютъ его всѣ медики, всѣ спеціалисты образованнаго свѣта. Несмотря однако же на это убѣжденіе, я прошу васъ не принимать меня за отъявленнаго насмѣшника, готоваго опровергать истины, всѣми дознанныя. Я передъ нами -- мой вечеръ принадлежитъ вамъ. Отъ васъ зависитъ убѣдить меня въ вашихъ истинахъ рядомъ опытовъ, лишь бы эти опыты оказались понятными и замѣчательными. Озадачьте меня изумительными явленіями, предскажите мнѣ что-нибудь, угадайте, что лежитъ у меня въ карманѣ, сообщите, въ какомъ мѣсяцѣ я родился, у кого изъ моихъ друзей на носу бородавка, и такъ далѣе. Дѣйствуйте и являйтесь во всемъ свѣтѣ, тогда и говорить можно будетъ, а теперь я не вижу ничего кромѣ плохихъ французскихъ стиховъ и госпожи, спящей въ широкомъ креслѣ.