Буйновидовъ все стоялъ, не вѣря глазамъ своимъ.
-- Вы... вы... спите послѣ обѣда? промолвилъ онъ тономъ горькаго упрека.
-- Отчего же не спать? отвѣчалъ знаменитый медикъ, протирая глаза: -- дневной сонъ успокоиваетъ нервы, освѣжаетъ утомленные глаза... а наконецъ -- просто доставляетъ человѣку наслажденіе!... Чего бы намъ выпить теперь? воды съ морсомъ или чаю,-- конечно не безъ рома?
-- И это говорите вы! вы! авторъ сочиненія "О гибельныхъ послѣдствіяхъ послѣобѣденнаго сна"?
-- И не думалъ я писать такихъ сочиненій. За кого вы меня принимаете?
Губы Буйновидова поблѣднѣли.
-- Какъ, прошепталъ онъ: -- Иванъ Александрычъ сказалъ неправду?...
-- Еще бы вы вѣрили Ивану Александрычу, который для краснаго словца родного отца не пожалѣетъ! Иванъ Александрычъ ужь на томъ стоитъ. Развѣ онъ не заставилъ меня одинъ разъ (съ моей фигурой) одѣться въ женское розовое домино да интриговать въ маскарадѣ Пайкова? Иванъ Александрычъ! Да кто не знаетъ проказъ Ивана Александрыча?...
-- О, мнѣ надобно его крови! возопилъ Петръ Петровичъ.-- Я два мѣсяца не спалъ послѣ обѣда, два мѣсяца испытывалъ терзанія физическія и нравственныя, два мѣсяца я считалъ свою печень погибшею! Я былъ посмѣшищемъ города и друзей моихъ!.. Иванъ Александрычъ! одному изъ насъ надо погибнуть...
И мизантропъ выбѣжалъ отъ доктора, полный ярости безпредѣльной. Вернувшись домой, онъ тотчасъ же написалъ дуэльный вызовъ, иль картель, какъ говорится у Пушкина, картель, исполненную самыхъ громовыхъ выраженій. Я отвѣтилъ, что буду ждать секунданта, что не считаю себя вправѣ отказываться отъ вызова, и такъ далѣе.