Но дни проходили за днями, а секундантъ появлялся, и я зналъ очень хорошо, что онъ никогда не явится. Къ кому не обращался Буйновидовъ изъ числа своихъ пріятелей, всякій встрѣчалъ его предложеніе самыхъ громкимъ и неумолчнымъ хохотомъ. Одна идея о томъ, что нашъ благодушный чудакъ ищетъ крови себѣ подобнаго человѣка всюду рождала смѣхъ и веселіе. Всюду говорили Буйновидову забавныя рѣчи, всюду слушали его грозныя декламаціи, какъ слушали въ старое время трагическіе монологи Каратыгина въ "Уголино". Наконецъ, переждавъ нѣсколько дней, я рѣшился положить предѣлъ хлопотамъ несчастливца и понюлъ въ его квартиру самъ, въ сопровожденіи Лызгачова, Халдѣева и Ш.
-- Дорогой Петръ Петровичъ, сказалъ я оскорбленному другу:-- я чувствую, что не совсѣмъ правъ передъ тобою, и готовъ дать тебѣ всякое удовлетвореніе, какого ты только пожелаешь. У тебя нѣтъ секундантовъ; но намъ съ тобой ихъ не надобно: мы были съ тобой дружны много лѣтъ и можемъ полагаться другъ на друга и во враждѣ, и въ пріязни. Бери оружіе, какое самъ пожелаешь, и сейчасъ же порѣшимъ наше неудовольствіе. Для меня разрывъ съ добрымъ пріятелемъ хуже всякой опасности.
При первомъ словѣ моей рѣчи, Буйновидовъ издалъ громкое рыданіе, а при концѣ ея, этотъ свирѣпый человѣконенавистникъ уже лежалъ въ моихъ объятіяхъ. Оба наши галстуха свернулись на бокъ, а воротнички смокли отъ слезъ. Тѣмъ и кончилась эта исторія.
V.
Разсказъ о томъ, что
съ словомъ надо обращаться честно
даже въ мелочныхъ событіяхъ нашей жизни.
Въ прошломъ году, въ пятницу, именно 10 декабря, маленькая компанія пріятелей, считавшая въ своихъ рядахъ нѣкоторыхъ изъ лучшихъ петербургскихъ литераторовъ, должна была совершить оргиналыіую partie de plaisir, заранѣе придуманную и обѣщавшую удовольствіе участникамъ. Какъ водится въ подобныхъ случаяхъ, часъ собранія и мѣсто сбора были назначены заранѣе; но, какъ иногда случается въ свѣтѣ, въ указанную пору только двое изъ семи участниковъ оказались исправными. Сергѣй Сергѣичъ за ночь занемогъ чѣмъ-то въ родѣ холеры. Викторъ Петровичъ открылъ въ своемъ обширномъ родствѣ троюродную кузину, у которой было необходимо справлять день рожденія. Иванъ Андреевичъ, просто, забылъ и условіе, и часъ, и сборное мѣсто; а Павелъ Антонычъ, еще наканунѣ утверждавшій, что одна смерть можетъ поколебать его акуратность, рѣшился остаться дома, даже не представляя причинъ въ свое оправданіе. Итакъ увеселеніе оказалось плачевнымъ, вечеръ не удался, и моя собственная персона, потерявъ нѣсколько лучшихъ часовъ лучшей поры дня, должна была ѣхать восвояси, осыпая неисправныхъ друзей мысленными укоризнами. Еслибъ злая судьба въ тотъ вечеръ вздумала исполнить хотя часть моихъ пожеланій, не одна бы "звѣзда скатилась съ нашего литературнаго горизонта", а русское искусство понесло бы "потери тяжкія и даже невознаградимыя"!
Проѣхавъ три улицы и утомясь подборомъ разныхъ болѣе или менѣе энергическихъ выраженій, я почувствовалъ наконецъ, что сердце мое смягчается и досада на неисправныхъ пріятелей уступаетъ мѣсто идеямъ болѣе общимъ. Я припомнилъ, что неудовольствіе, сейчасъ мною испытанное, съ давнихъ временъ составляетъ необходимое темное пятно въ жизни каждаго столичнаго человѣка. По моему разсчету, количество испорченныхъ дней и вечеровъ въ жизни иного человѣка такъ огромно, что можетъ казаться истиннымъ бѣдствіемъ. Полъ-жизни человѣка гибнетъ отъ недостатка точности, памяти, отъ малаго уваженія къ своему слову, отъ торопливости, выжиданія и опаздыванія. Пойдите въ пріемную дѣлового человѣка: вы въ ней не рѣдко найдете людей, сѣтующихъ на неакуратность хозяина. Загляните въ кабинетъ этого хозяина: его мучитъ, отрываетъ отъ работы визитъ празднаго болтуна, незнающаго, куда дѣваться съ своимъ временемъ. Обойдите залы собранія въ часъ маскарада: васъ ужаснетъ количество угрюмыхъ кавалеровъ, печальныхъ масокъ, по разнымъ уголкамъ поджидающихъ кого-то, и такъ часто поджидающихъ понапрасну! Васъ зовутъ на обѣдъ -- и вы присутствуете при терзаніяхъ амфитріона; да и какъ ему не терзаться? Половина гостей опоздала, лучшій пріятель вовсе не пріѣхалъ, а между тѣмъ часы бьютъ много, много часовъ, и кушанье частью переварилось, частью подсохло! Не то же ли на вечерахъ, не то же ли при денежныхъ условіяхъ? Женихи опаздываютъ въ церковь, должникъ избѣгаетъ своего кредитора, хотя имѣетъ всѣ средства расплатиться; дружескія собранія, веселыя поѣздки стали невозможными, по причинѣ великой неточности участниковъ! Всякій скучаетъ самъ и заставляетъ скучать другого, портитъ свою жизнь, ходитъ повѣся носъ, жалуется на скуку; между тѣмъ какъ небольшой запасъ вниманія къ себѣ и другимъ людямъ, можетъ быть, навѣки исцѣлилъ бы его отъ скуки! Неужели ни одинъ петербургскій человѣкъ, подумавъ обо всемъ сказанномъ, не рѣшится, хотя отчасти, изслѣдовать болѣзнь, на которую я указываю?
Волнуясь такими, отчасти новыми, мыслями, я замѣтилъ въ одно и то же время, что мнѣ не хочется спать, и что, не вдалекѣ отъ моей квартиры, окна въ домѣ Александра Михайловича, добраго моего пріятеля и бывшаго начальника, сіяютъ огнями. Несмотря на довольно позднюю пору, я рѣшился заключить свой вечеръ бесѣдою съ людьми, изъ которыхъ каждый былъ мнѣ по-сердцу. Александръ Михайловичъ давно считается чудакомъ, но каждую пятницу многочисленная публика болтаетъ и веселится въ его домѣ, какъ нельзя лучше. Его называютъ человѣкомъ стараго вѣка, однако мнѣ кажется, что пристрастіе Александра Михайловича къ старинѣ есть одна маска; а прикрывается онъ ею затѣмъ только, чтобъ съ большимъ удобствомъ нападать на наше время и смѣшныя стороны нашего общества. Всякая изъ его причудъ имѣетъ свой хорошій оттѣнокъ, и сверхъ того заглаживается какимъ либо скромнымъ достоинствомъ. Старикъ не позволяетъ вамъ курить сигару въ гостиной жены,-- но онъ будетъ съ вами веселъ и молодъ; на его пятницу нельзя пріѣхать въ сюртукѣ,-- но случись бѣда съ кѣмъ-либо изъ числа столь любимой имъ молодежи, Александръ Михайловичъ не заснетъ, не выручивъ изъ нея своего шалуна. Этотъ добрый человѣкъ не спалъ ночи, читая "Давида Копперфильда", когда книга только-что явилась въ свѣтъ; этому немного чопорному и повременамъ горделивому старику сыновья разсказываюгь чернокнижныя исторіи и шалости своей молодости, будто родному брату.
-- Ну что пятница? хороша была пятница? много васъ съѣхалось? спрашивалъ меня хозяинъ, казавшійся въ тотъ вечеръ особенно веселымъ и разговорчивымъ.
-- Пятница никуда не годилась, отвѣчалъ я -- вечеръ не удался: изъ семи кавалеровъ, на-лицо оказалось двое. Вся эта недѣля для меня особенно несчастлива. Въ понедѣльникъ былъ я на обѣдѣ, гдѣ изъ числа семи не доставало трехъ собесѣдниковъ. Во вторникъ меня надулъ Ш., уѣхавъ гулять въ тотъ самый часъ, когда намъ надо было посовѣтоваться объ его же выгодахъ! Въ среду маскарадъ мой былъ испорченъ исторіею такого же рода, въ самый разгаръ вечера я бросилъ все, провожая даму, за которой родной братъ не заблагоразсудилъ пріѣхать къ условленной порѣ. Наконецъ въ настоящій день всѣ мои пріятели, за исключеніемъ захворавшаго, покрыли имена свой неизгладимымъ порицаніемъ!... Хорошо, что недѣля скоро кончится: чего ждать послѣ такого начала!