"Вишь какъ онъ краснѣетъ, глупый тюлень!" подумалъ Перстычкинъ -- "Водятся же такіе милые чудаки! Поживлюсь и около четырехъ тысячъ, присланныхъ изъ деревни."
И тонкій юноша вынулъ бумажникъ, а изъ бумажника деньги, числомъ двѣ-тысячи-двѣсти рублей,-- на серебро, конечно.
-- Деньги счетъ любятъ, добрый другъ, сказалъ онъ Великанову,-- пересчитай и получай. Спасибо и много разъ спасибо. Съ тобой имѣть дѣло лестно и пріятно.
Перетычкинъ ждалъ, что сейчасъ Великановъ скажетъ ему: "Деньги пришли изъ деревни, Михайло Борисычъ. Развѣ ты не получалъ моей второй записки?"
Но отвѣта не воспослѣдовало. Великановъ считалъ ассигнаціи, не смѣя поднять глазъ. Я помогъ ему кончить счотъ, кинулъ деньги въ письменный столъ, заперъ ящикъ стола на ключъ и ключъ отдалъ хозяину.
-- А вы не получали второй записки Великанова? вдругъ спросилъ я Перетычкина, поблѣднѣвшаго, какъ смерть, во время сей операціи.
Вся кровь кинулась въ лицо дипломату по заемной части.
-- Какая записка? спросилъ онъ, самъ не зная, что говоритъ.
-- Вы получите ее, когда придете домой. Мы написали ее для шутки. Великановъ, Халдѣевъ, прибавилъ я,-- идемте же въ танцевальную комнату: кажется, нашъ другъ Лызгачовъ ноетъ уже свой любимый романсъ: Кто сей мужъ суровъ лицомъ?-- Перетычкинъ, я сажусь возлѣ васъ за ужиномъ... Пастетъ съ трюфелями удался безподобно...
И я увелъ хозяина, шепнувъ ему на ухо: "бѣда тебѣ будетъ, если ты когда нибудь свяжешься съ Перетычкинымъ и людьми, подобными Перетычкину."