-- Живъ, живъ! а на выставку не поспѣлъ, громкимъ своимъ басомъ отвѣтилъ Илья Богданычъ, да вотъ зайдемъ ко мнѣ вмѣстѣ. Мое почтеніе, Андрей Иванычъ, хоть у васъ коллекція первая въ городѣ, а все-таки Рюиздаль болванъ. Мы его опередили, смѣю сказать, мы нашли въ природѣ то, о чемъ ему и не грезилось.
-- Гнусный уродъ! прошепталъ Лопаткинъ.
-- Андрей Иванычъ, шепнулъ я ему на ухо: -- вы сегодня столько ругали новое, что должны быть снисходительны къ другой сторонѣ вопроса. Сверхъ-того Илья Богданычъ слабъ характеромъ, и ваши совѣты могутъ переманить на добрый путь человѣка, крайне талантливаго. Этотъ послѣдній аргументъ обезоружилъ моего пріятеля; мы вчетверомъ (считая тутъ и Халдѣева) прошли въ сѣни, и облачившись по осенному, покинули зданіе Академіи.
Черезъ какіе нибудь четверть часа мы уже входили въ просторную мастерскую милаго Ильи Богдановича. Радушный хозяинъ побѣжалъ хлопотать о завтракѣ, гости же стали глазѣть по стѣнамъ комнаты, не скрывая своего изумленія. Странными произведеніями украшалась мастерская моего пріятеля, съ тѣхъ поръ какъ онъ отрекся отъ старины, возненавидѣлъ всѣхъ древнихъ пейзажистовъ.-- "Странныя картины я вижу!" произнесъ Халдѣевъ, помѣщаясь передъ изображеніемъ: Разрушеніе Вавилона при свѣтѣ сѣвернаго сіянія.-- Странныя картины вижу я, сказалъ и Андрей Ивановичъ, созерцая Пожаръ корабля во время бури на скалахъ Альпійскихъ.-- Дѣйствительно, странныя картины мы видимъ! прибавилъ и я самъ, устремляя лорнетъ на Землетрясеніе въ Натанѣ и бой бандитовъ надъ кратеромъ Везувія! Дѣйствительно, странныя картины находились передъ нами; но надо сказать правду, хорошо, очень хорошо онѣ были написаны. При всемъ извращеніи направленія, талантъ бралъ свое, и необузданная, но чистоартистическая натура Ильи Богданыча сказывалась въ ошибкахъ даже. Я всѣмъ сердцемъ любилъ этого художника, хотя отъ самой юности намъ приходилось тысячи разъ спорить до озлобленія, до обмороковъ! Мнѣ былъ любезенъ Илья Богданычъ, любезенъ даже въ заблужденіяхъ, на которыя то и дѣло наталкивался онъ вслѣдствіе своей воспріимчивости и своей горячей, но недостаточно развитой природы. Не всегда онъ писалъ пожары и бури, было время, когда онъ лилъ слезы, глядя на головку святой Викторіи, Доминикино, и кулакомъ билъ себя въ грудь, любуясь на фламандскую галлерею Эрмитажа. Въ минутной его преданности новой школѣ было нѣчто теплое и честное. Новыхъ французскихъ, бельгійскихъ, швейцарскихъ и нашихъ художниковъ онъ чтилъ, какъ поэтовъ товарищей и за всякаго товарища готовъ былъ идти въ огонь и воду. Но его пламенная фантазія не находила ни въ чемъ мѣры -- года еще не охолодили его горячей крови, а довѣріе Ильи Богданыча къ собственнымъ своимъ силамъ могло назваться безпредѣльнымъ.
Онъ вошолъ къ намъ, держа въ однй рукѣ бутылку шампанскаго, въ другой колбасу и вилку; ножикъ выглядывалъ у Ильи Богданыча изъ кармана. Милыя, безпутныя трапезы моей юности, на полуразрушенныхъ тарелкахъ, обѣды безъ супа, оживляемые хохотомъ собесѣдниковъ!-- забуду ли я васъ когда нибудь, откажусь ли я когда нибудь васъ возобновлять но мѣрѣ силъ и возможности? Выпивши и побесѣдовавши вчетверомъ, мы вновь пошли осматривать картины и вновь изумлялись ихъ странности. Но насъ ждало нѣчто болѣе изумительное: Илья Богданычъ отвелъ насъ въ дальній уголъ и изъ него вынесъ на свѣтъ свое новое произведеніе, въ нѣсколько квадратныхъ аршинъ, произведеніе, сіявшее всѣми цвѣтами радуги. То былъ тропическій пейзажъ, изумительный и невозможный. Мы вскрикнули и каждый изъ гостей протеръ глаза...
-- Нѣтъ, глаза меня не обманываютъ, сказалъ Халдѣевъ послѣ краткаго молчанія: -- точно, здѣсь написаны два солнца!
-- Два солнца, два солнца! съ ужасомъ возопилъ Андрей Ивановичъ и закрылъ лицо руками.
-- Илья Богданычъ! возгласилъ и я не безъ ужаса, два солнца, у тебя два солнца въ картинѣ!
-- Ха! ха! ха! ха! ха! разразился хозяинъ, и взялъ со стола книжку, весьма похожую на календарь. Слушайте, слушайте я трепещите, вотъ откуда взята мои картина.
И онъ прочелъ: 7 мая 1854 года въ мексиканскомъ городѣ Атагуальпатепетльамру, около полудня, на горизонтѣ появились два солнца -- одно большое и красное, другое маленькое и блѣдное. Сей небывалый феноменъ продолжался около получасу, по истеченіи коего второе солнце исчезло совершенно. Все населеніе края было крайней встревожено вышеописаннымъ явленіемъ.